Воин-Врач III

Урвать пару-тройку часиков вышло только перед самой встречей с оккупантами, и то после скандала, что взялась устраивать Дарёна: мол, князь ты, или вой простой? Чего сам во всё лезешь-то? На тебе вся земля эта, все люди на ней, так и поберёг бы силы-то перед встречей с супостатами! Всеслав не стал спорить, помня об услышанном от меня, что от настроения будущих матерей зависит здоровье их ещё не родившихся детей. И мы снова оказались за тем самым привычным столом, что витал над ложем, пока тело княжье отдыхало от дневных и ночных забот и тягот. И опять «прогоняли» по шагам план завтрашнего дня. И вновь не могли найти вдвоём ничего, что стоило бы хоть как-то улучшить. Ясно, что тонких мест в плане было достаточно, но ни моих, ни Всеславовых знаний не хватало для того, чтобы уверенно что-то исправить, тем более за те несколько часов, что отделяли от встречи с двоюродным дядей. Который привёл вражье войско на Русь. И на смерть.

Выдвигались сильно затемно. Не вышло ещё Солнышко, даже край неба над Днепром не окрасился в розовый. Зато Луна висела полная, огромная, зловещая. Но никто из дружины не верил в бабьи сказки о том, что на полную Луну ведьмы, черти да упыри хороводят по земле, пугая, путая и смущая живых людей. А если кто и верил, не признаваясь в этом даже себе самому, то всё равно был полностью уверен в том, что из всех на свете колдунов и прочей нечисти самый страшный — Чародей Полоцкий, князь наш батюшка, что впереди всех вон на верном Буране, летучем скакуне, едет да с воеводой Рысью пересмеивается о чём-то. А раз они и в ус не дуют, то и нам недосуг. С такими начальными людьми некого бояться. Нас все пугаться должны, до пота, до судорог, до полных порток. Ну, это когда дружина вой поднимет, конечно.

Ждановы затаились в нишах под берегом, что едва успели выдолбить до тех пор, пока не стали появляться в поле зрения дозорные ляхов. Здоровенные плетни с намороженным снегом вес имели, конечно, неприличный, но среди копейщиков-великанов хилых не водилось. А вдвоём-втроём они, пожалуй, могли и избу за угол поднять и на другую улицу переставить.

Над ними, укрывшись белёными холстинами, на которые в этих краях был теперь жуткий дефицит, лежали на тулупах и полстях-шкурах Яновы стрелки, и из сотни, и пришлые. Пять десятков нетопырей ушли вперёд ещё вечером, и где находились они, мы с князем могли только догадываться. Как, в принципе, и насчёт остальных-прочих — ни с берега, ни с реки увидеть хоть одного ратника было невозможно. Дед-Солнце взбирался на небосвод медленно, будто нехотя, рассыпая лучи на мёрзлые берега великой реки. Но, пожалуй, даже он бы никого не заметил.

Здесь река делала небольшой изгиб, уходя правее, в сторону Любеча и Чернигова.