Воин-Врач III

На новую Рысьину присказку «вот те крест» он всегда так реагировал. Присказка же пришла с юга вместе с занятным древлянином Данилой по прозвищу «Медведь».

Всеслав обвёл глазами устоявшийся за это время состав ближних людей. Лучший друг детства Гнатка-огонь. Молчаливый, как гора, великан Ждан. Спокойный, но приди нужда — неуловимый, как вода, Янко. Простоватый, но безмерно надёжный, как земля, Алесь. Гарасим со Ставром, сиявшим в коробе-рюкзаке, как бриллиантовая заколка на галстуке — менее знакомые, но ничуть не менее страшные и верные, что могли быть и камнем, и водой, и огнём по необходимости. И духовные столпы веры в числе двух штук: патриарх Всея Руси и великий волхв из старых. Будто по заказу собрались все пять стихий, придав невероятную силу и возможности великому князю, простому смертному человеку. С двумя душами в одном теле.

— Тут, Гнатка, и без тебя есть, кому думать да верить крепко. Твоё дело маленькое: что наказано выполнять в точности! — Чародей говорил строго, как суровый воинский начальник, но все видели, что глаза его смеялись. — Слушай приказ! Велю отдыхать от трудов, да сил для новых подвигов набираться!

— Исполню мигом, батюшка-князь! — гаркнул друг, вытягиваясь струной, тотчас включившись во Всеславову шутку. — Дозволь чудодейного питья набулькать, чтоб надираться начать?

Он схватил кувшин «всеславовки» и прижал его к груди, выпучив глаза, как настоящий, истинный служака-военный.

— Разрешаю! — милостиво кивнул Чародей под общий смех.

Пока отдых не набрал обороты, пробежались ещё раз по результатам операции, над той самой «вечной» картой, на которой новые границы пришлось нацарапывать ножом."

"Виденное братом Сильвестром диво, когда нарисованные земли Европы охватывал синий пламень, начинало понемногу сбываться. Границы Руси вплотную подобрались на севере к Польше. «Нейтральной» полосы в виде нескольких условно свободных племён больше не было. Земли латгалов, занимавшие пространство от Варяжского моря почти до Полоты и Двины, касались теперь земель Судо́вичей, племён, принявших помощь, а с ней — власть и волю Руси и Чародея-князя. Пруссы, дальняя родня, обещали прибыть на переговоры в самое ближайшее время, поддавшись уговорам лютичей и ободритов. Но сильнее уговоров повлияли на тамошних старейшин рассказы о том, как в соседних землях в единую ночь будто вымерли разом малые деревеньки, сельца и городишки. А через день-другой наполнили их другие люди, пусть и похожие с виду. И жизнь пошла дальше своим чередом. Жизнь этих, новых поселенцев. И чередом тем, какой положил им великий князь далёких русов, чьей волей это переселение и свершилось. Как сроду не бывало на долгой памяти старейшин-родовичей: быстро, скрытно, тайно и абсолютно непонятно. И от того до ужаса страшно.