Воин-Врач II

А тут — милое дело!

Рома с Глебом, только что не приплясывая, делились успехами в продвижении новой игры в массы и отдельно — промежуточными коммерческими результатами. Выходило очень нарядно. В части продвижения им посильно помогали патриарх и Яр со Ставром. Этот оказался таким прожжённым болельщиком, что всю душу мне вымотал, вызнавая тонкости и нюансы правил. Даже нашёл где-то большущие песочные часы, что отмеряли тысячу двести ударов спокойного сердца — двадцать минут, привычную мне продолжительность периода. И ещё одни, поменьше — фиксировать добавленное время, эти-то, здоровые, на паузу не поставишь, даже набок положив. И, наконец, раздобыл где-то какую-то трубу, которая хрипло выла так, что, будь весна, все лоси собрались бы на берег посмотреть на конкурента. Не труба, а пароходная сирена.

В ходе спокойных обсуждений открылась дверь и влетел Гнат. Поскольку ни иволги, никакие другие звери и птицы до этого со двора не орали — на тревогу было непохоже. Хотя сам Рысь и являл собою её воплощение.

Глава 14

Вот это ледня́

— Слав, там это… Едут! — выдохнул Гнат, упав на своё место. О том, что могло заставить его так запыхаться и доложить вразрез форме думать не хотелось категорически.

— Подробнее, Гнат, — от тона Всеслава, кажется, угрожающе шевельнулись у дверей невидимые истуканы Вар и Немой, а в горнице будто бы ощутимо похолодало.

— Прости, княже, — будто бы опомнился и даже смутился воевода. И продолжил более содержательно. Но ситуация становилась от этого только менее понятной.

Выходило, что в это самое время на Киев шли рекой два поезда-каравана. Снизу вверх по карте и, соответственно, по Днепру поднимался десяток саней, на половине из которых были закреплены юрты-кибитки, или что-то вроде того. Головные несли знаки-бунчуки Шарукана. И крыты те юрты снова были белыми попонами. Конвоем скакала полусотня конных, но вряд ли в качестве военной силы, скорее просто охранение от возможных оголодавших и заскучавших по зимнему времени прибрежных лиходеев.

Сверху вниз, от Чернигова, спускались два десятка саночек, и на трёх из них были знаки молодой жены Святослава Ярославича, германской княжны-принцессы Оды. И сопровождало молодую жену три сотни воев."

"Разведка уже сообщала раньше, докладывая о выполнении поставленной ещё осенью задачи «сделать так, чтоб у Ярославичей, бежавших за помощью в Польшу, земля под ногами горела», что братья Святослав и Всеволод вместе с киевским низложенным князем за кордон не последовали. Они вернулись по своим вотчинам и носу оттуда не казали третий месяц кряду. Но Гнат и Ставр, отдельно друг от друга, сообщали, что у торговых людей, приходивших с тех вотчин, у подавляющего большинства были чересчур внимательные глаза и чуткие уши.