Вечный воин

Германцы, как договорились перед штурмом, побежали в сторону ворот, выходящих на берег реки, и дальше, к южной башне. Через каждые метров пять под стеной были навалены кучи из довольно увесистых булыжников, а возле каменной лестницы, ведущей в город, лежал перевернутый, большой, бронзовый котел и рядом несколько вязанок дров и два бронзовых черпака на длинных деревянных ручках. Видимо, собирались поливать кипятком штурмующих, но всё пошло не так.

В башне нас ждали. В арке входа в нее стояли шесть педов в два ряда, а на верхней площадке еще три сагиттария с луками. Мы остановились метрах в тридцати от башни и закрылись щитами от стрел, поджидая подмогу. Ждать пришлось недолго, но к тому времени в моем щите уже торчало с десяток стрел. Опытный лучник не стал бы переводить их так бестолково. Подошли кочевники из моего отряда и быстро стрельбой из луков разогнали сагиттариев, убив одного. За нами построились еще две шеренги, и таким отрядом мы пошли в бой. Противостояли нам опытные бойцы. Несмотря на то, что моя сабля и спаты моих соратников длиннее гладиусов, а может, именно поэтому, отбивались враги достойно, даже успели ранить в плечо того, что был слева от меня. Длинная спата предназначена для рубящего удара, а в ближнем бою не всегда сподручно наносить такой, в отличие от более короткого гладиуса, предназначенного для быстрых, коротких уколов. Зато моя сабля занимала как бы промежуточное положение, одинаково годилась, как для рубящих, так и для колющих ударов, и, к тому же, изготовлена из особой стали. Я со второго удара проломил шлем педа, стоявшего посередине, и, когда он начал заваливаться назад, нанес укол в шею стоявшему справа от него. Напиравшие сзади соратники вдавили меня в образовавшуюся брешь. Я чуть не упал, когда опорная нога соскользнула с тела убитого мной, и успел подумать, что день начинается не очень, когда получил по шлему чем-то тяжелым. В моей голове потух свет на несколько мгновений, но я не вырубился окончательно, устоял и даже на инстинкте закрылся щитом. Оклемался, как показалось, быстро, и увидел, что врагов передо мной нет, что мои соратники продвинулись вперед, прикрыли собой. Они втроем добивали двух педов, зажав их в углу башни возле пучков стрел, сложенных в несколько ярусов. Возле своих ног я увидел увесистую каменюку. Откуда она могла прилететь, так и не понял. Разве что кто-то снизу кинул и сразу спрятался. В ушах все еще стоял звон, поэтому потряс головой, после чего помог добить педа, оставшегося к тому времени в одиночестве. Как учат в римской армии, он отбивался, выставив вперед левую ногу и закрывшись щитом. Я зашел сбоку и уколол его саблей в незащищенное, левое бедро. Пед инстинктивно повернул в мою сторону щит — и тут один из моих подчиненных отрубил ему спатой голову.