Вечный воин

Готы, стоявшие в последней шеренге и ранее прикрывавшие щитами своих товарищей с тыла, теперь повернулись лицом к ним, чтобы помочь отразить атаку аланов. Нападения сзади они не ожидали. Я срубил двух из четвертой шеренги, ногами толкнул коня вперед и дотянулся до гота в третьей, который как раз собирался двумя руками воткнуть копье снизу вверх под ребра алану в кожаном доспехе, вряд ли выдержавшему бы такой удар. Кочевник заметил угрозу, но не успевал отбить и не мог сильно отклониться в седле. На лице его появилось то неповторимое выражение, что все, отвоевался — не испуг, а типа детского удивления, что сказка кончилась. И, поняв, что пронесло на этот раз, искренняя, детская радость — сказка продолжается!

Вслед за нами внутрь каре стало прорываться все больше аланов и нападать на готов, стоявших в задних шеренгах. Те пока держались. Зато передние дрогнули. Ожидание удара в спину, когда и спереди нападают, ломает даже стойких бойцов. Часть готов из первых двух шеренг левого фаса каре, к которому лес был ближе всего, решили спастись. Их не смутило даже то, что придется прорваться через довольно плотную массу конных гуннов. Все-таки теперь враги были только спереди. Вскоре к ним присоединились и другие воины с левого фаса, а потом из переднего и даже из правого, хотя последним надо было сначала прорваться через аланов, наехавших внутрь каре. При этом никто не додумался распутать ноги ближнему коню, вскочить на него и попытаться доскакать до леса. Добраться до опушки смогло всего два или три человека. Остальных покололи-порубили-постреляли гунны и погнавшиеся аланы. Разгром был полным и, что немаловажно, с малыми потерями.

Я не стал гоняться за готами, вернулся за верхней частью сломанного копья, чтобы использовать наконечник для нового. Пока вытаскивал его из-под трупов, подъехал Атилла. В последнее время он сильно сдал, стал выглядеть намного старше своих лет. Говорят, у шаньюя часто идет кровь из носа и горла, поэтому при нем постоянно знахарь, довольно молодой, лет двадцати, и с плутоватым лицом, более подходящем греку, чем гунну. Сейчас плута не было рядом с Атиллой, потому что старается держаться подальше от сражений, оправдывая трусость тем, что это приказ шаньюя.

— Не ожидал, что аланы с их длинными копьями на что-то сгодятся, — произнес Атилла. — Мы их постоянно побеждали.

— Нет плохих воинов, есть плохие командиры, — поделился я жизненным опытом.

— Против пехоты они, может, и ничего, даже с таким командиром, как Сангибан! — презрительно произнес он и поинтересовался насмешливо: — Как ты уговорил его атаковать?!

— Пообещал, что ты щедро наградишь! — в тон ему ответил я.

Еще в начале нашего совместного с аланами похода Атилла приказал не делиться с ними трофеями.