Вечный воин

Французы, истинные потомки кельтов, станут такими же эмоциональными, увлекающимися, порывистыми, переменчивыми и безудержно хвастливыми, поэтому будут помнить все, чем можно превознести самих себя, даже имея к событию очень косвенное отношение. В том числе они много веков, почти до революции, будут гордиться победой над гуннами на Каталаунских полях. Правда, мест таких будет несколько, по одному на два-три населенных пункта юго-восточнее Парижа. Куда ни приедешь, везде трактирщик сообщит с гордостью, что именно возле их города (деревни) и произошла та самая битва, в которой франки, как они себя будут называть к тому времени, одержали верх над кочевниками. О том, что франки в этой битве участвовали в сравнительно малом количестве и, что важнее, были на обеих сторонах, к тому времени забудут. А я тогда запомню, что где-то здесь будет разгромлена гуннская армия, и теперь предприму меры, чтобы не полечь на Каталаунских полях вместе со всяким сбродом и не потерять награбленное. Лагерь мой отряд разобьет восточнее всех, и вечером перед сражением отправим свой обоз под надежной охраной еще километров на пятнадцать дальше. По опыту знаю, что преследуют убегающую армию на треть этого расстояния, редко на две трети.

Эти приготовления удивили моих подчиненных. Еще за два дня до сражения собрались все шаманы, следующие с нашей армии, посовещались пару часов, выдув литра по три вина на брата, наверное, чтобы ясновиденье промыть, и объявили, что во время сражения падет злейший враг Атиллы. Все, включая моих подчиненных, почему-то подумали, что падет Флавий Аэций, а значит, мы победим, но спорить со мной не стали. Они знали, что шаманы редко дают прямой ответ, а обычно с подвохом, который понимаешь позже и удивляешься, как это сразу не догадался?! Я не поверил шаманам, потому умный и образованный, знаю больше каждого из них да и всех вместе взятых.

Кстати, у нынешних кочевников уже развита, как я называю, «байская» культура. Суть ее в том, что бай (командир, вождь, император) умнее всех своих подчиненных, потому что бай. Станет командиром другой — сразу превратится в самого умного. Более того, как я заметил еще в двадцать первом веке, общаясь с соседкой, выросшей в казахской деревне и перебравшейся после развала СССР в Россию, если ты бай, то все остальные дураки, а если кто-то умнее тебя, то ты не бай, а так, самозванец плюгавый. У русских это будет звучать, как «Я начальник — ты дурак, ты начальник — я дурак», но всегда с иронией, издевкой, а у кочевников, как теперь знаю, во все времена это правило воспринимается на полном серьезе. Я даже замечал, как, вроде бы, умные люди, оказавшись в подчиненных, стремительно глупели, причем в натуре, без поддавков, стараясь соответствовать своему текущему статусу.