Прирожденный воин

– Это Талгат! Сюда! Последний, кто выберется, заваливает дыру... За мной...

Первыми навстречу лучу фонаря проползают, разрывая одежду об острые края лаза, компьютерщики, потому что дыра открылась прямо против них. Потом и боевики, по очереди, с двух сторон. Дыру заваливает Азиз. Себе он доверяет больше, чем другим. И очень старается. Чтобы ни один камень не пошатнулся и не выдал их. Искать будут. Это не подлежит обсуждению. И обязательно найдут, если даже этот проход нашли и вычислили его назначение. Но на это придётся потратить много времени. А время сейчас оценивается жизнями...

Новый ход ещё более узкий, чем предыдущий. И луч фонаря всё отдаляется и отдаляется. Видно, что седобородый человек, время от времени попадающий лицом в свет, ползёт задом наперёд – в проходе не развернуться. Хорошо хоть, этот лаз не такой длинный, как предыдущий. Луч внезапно уходит куда-то вверх и не натыкается на видимый ползунам потолок... Основные мучения кончились...

Но что ещё впереди?

3

– Ты что такой весёлый?

Это лысый, в очередной раз обернувшись, удивляется блуждающей улыбке Пулата.

– Я не весёлый... Я недоумевающий... Не понимаю, что вам от меня надо...

Пулат ведёт себя уверенно, не показывает ни страха, ни сомнения.

– Как твоего друга зовут?

– Которого?

– Который убежал...

– Он слишком быстро бегает. Я не успел спросить...

Лысый хмыкает и трёт руку. Должно быть, пальцы после столкновения со лбом Виталия дают себя знать. Завтрашний день придётся такому крупному человеку встречать в гипсе. И всё вроде бы ненароком. Впрочем, это ещё вопрос, на который нельзя ответить утвердительно, – будет ли для него таким же благополучным завтра, каким кажется сегодня...

– А ты кто такой?

– Пенсионер. По инвалидности...

Сказано с гордостью, но не добавлено, что военный.

– И что ты, пенсионер по инвалидности, там делал?

– Где?

– В игровом зале...

– Работал.

– Работаешь там?

– Не-а... Я же говорю, пенсионер... А работаю я... Когда кто выиграет, я его уговариваю такое дело обмыть... Всегда кто-то согласится угостить...

– Халявшик?

– Сам ты... держиморда. Мог бы и ты угостить. За необоснованное беспокойство.

– Соляной кислотой... – Лысый отворачивается.

Это уже хамство, а Пулат не любит, когда ему хамят. Но пока роль заставляет его терпеть и это, однако в память себе, как в записную книжку, он ситуацию записывает. Пулат где-то читал, что все нечестные люди со временем лысеют. Это вовсе не говорит о том, что все лысые нечестные, но нечестный человек не может быть волосатым, как Доктор."

"Машины проезжают, не слишком торопясь, чтобы не привлечь к себе лишнего внимания, через весь город, потом через район новостроек и сворачивают на боковую дорогу. Какой-то посёлок, совершенно незнакомый Пулату. При въезде Виталий видит на перекрёстке «БМВ» Тобако.