Прирожденный воин

Их дома в Газе израильтяне разбомбили... Вместе с семьями... Они злые...

Георгий видит, что боевик без автомата и даже не в камуфляже.

– А вы кто? – спрашивает.

– Я – местный... Недалеко отсюда живу... Три дня пути... Я – имам... Но не предлагаю вам принять свою веру... Вам сейчас не до того, хотя, если время выпадет, мы поговорим о жизни...

День проходит скоротечно. А ночью компьютерщиков поднимают в темноте выстрелы. Просыпаются они одновременно с Азизом. И тут же в землянку врывается человек. Говорят не по-русски.

Лагерь собирается быстро. Азиз разделяет людей. Расходятся. Вокруг посвистывают пули. Но эти пули почему-то не кажутся опасными.

– Выходим... – коротко сообщает командир гостям. – Запомните... Мне дали приказ... Если вы попытаетесь бежать, к федералам вас не пускать... Стрелять будут со всех сторон... Три раза подумайте, прежде чем сделать глупый шаг...

И они идут... Подъём в гору кажется бесконечным...

– Куда мы? – спрашивает Миша непонятно кого.

– Туда... – отвечает Азиз.

Но не показывает куда. Направление и так чётко обозначено тропой...

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

1

Ступив на небольшое, в две ступени, скользкое по погоде крыльцо, Пулат демонстративно потягивается и хлопает по плечу вышедшего за ним Ракчеева, словно приглашая его с собой. Движение со стороны крутоплечих «качков», стоящих группой возле машины, он замечает сразу. Они уже обговорили тактику и по глупости действуют так, как можно действовать только против всегда готовых поднять руки кверху противников. И потому расходятся веером, рассеивают силы, осуществляя ненужный обхват пространства. Но растопыренная ладонь никогда не бывает сильнее сжатого кулака. Они этого не знают.

Со стороны арки только двое. Значит, Ракчеев сможет убежать. Задержать двоих, даже учитывая традиционную железноголовость «качков» и малую чувствительность к ударам, несмотря на разницу в весе, Пулату нетрудно.

– Вперёд, мой друг, и с песнями... – кивает Виталий слегка растерявшемуся Анатолию.

И берёт несчастного стукача под руку, иначе тот не решится сам двинуться навстречу тяжёлым кулакам, уже вытащенным из карманов, чтобы обрушиться на его хилую голову. И в самом деле, приходится приложить усилия, чтобы сдвинуть Ракчеева с места и заставить его передвигать ноги. Но передвигаются эти ноги довольно неуверенно. Ситуация внушает Пулату некоторые опасения. Надежда осталась на то, что в сторону забора человек всегда бежит с большей неохотой, чем от забора. Препятствие перед тобой и препятствие позади тебя – это разные вещи...

– Увереннее на ногах стоять! Это приказ! – голос Пулата категоричен. Надо поддержать этого несчастного и перепуганного человечка, которому Виталий макушкой едва достаёт до уха.

– Я иду... – мямлит Ракчеев.

Они в самом деле идут.