Прирожденный воин

Впечатление складывается такое, что достаточно одного фонарика на всю группу, чтобы всем осветить путь. Полковник так и командует – батареи могут ещё сгодиться, а их запас ограничен. Светит только майор Сохно. Другие фонари выключаются.

Сохно держит фонарь не перед собой, а чуть в стороне – рука под углом в сорок пять градусов. Так идти неудобно, рука быстро устаёт, и он перебрасывает фонарь в другую руку. Через некоторое время новая смена. Но, когда знаешь, что в пещере находятся боевики, это уже вынужденная предосторожность. Стрелять из темноты будут с расчетом, что человек стоит позади луча. Потому каждый раз, когда майор фонарь перебрасывает, Согрин и десантники перестраиваются к другой стене, чтобы не стоять прямо позади света и не подставить себя под случайный выстрел.

До тупика с ранеными добрались без проблем и без ненужных и опасных встреч. Там в их отсутствие тоже проблем не возникало. Раненые спят после уколов.

– Только жутковато стало, когда взрывы грохнули... – признался один из десантников. – В темноте многое померещиться может... Сидишь и думаешь, что выход завалило, что навсегда здесь останемся...

– Если завалит, откопаем... – криво ухмыляется Сохно.

– Здесь порода крепкая... Обвалов не предвидится, – успокаивает десантника полковник.

И словно в ответ на его слова один за другим слышатся три взрыва. В пещерах звук разносятся не так, как снаружи – долго стоит гул, разносимый эхом по самым дальним рукавам. С потолка падают мелкие камешки.

– Вот так... Сержант, твои мины работают... – подталкивает полковник в бок сержанта Волкова.

Тут же раздаётся четвёртый взрыв.

– Вот там-то потолок точно обвалится, – сообщает сержант. Я проверял, там трещина на трещине. Чем ближе к выходу, тем больше трещин. Мы даже мины так ставили, чтобы сотрясение увеличить...

– Здесь недалеко... – сообщает Сохно. – Я схожу посмотрю?

– Возьми с собой кого-нибудь... – предлагает, а не приказывает полковник. – Волков...

Сержант поправляет автомат, готовый шагнуть вслед за майором.

– Не надо. Одному мне сподручнее... – Сохно ставит фонарь на землю, оглядывает остающихся своим обычным слегка насмешливым взглядом и уходит.

Волков поджимает губы. Согрин видит это и, чтобы смягчить его обиду, говорит как бы между прочим:

– Майор привык в одиночку воевать. В этом деле он в самом деле мастер. После первой чеченской остался на границе. В одиночку пленных и похищенных выручал. Один против Чечни воевал. И не могли с ним справиться.

– Как же... – спрашивает десантник из остававшихся с ранеными. – Без фонаря-то... Там же темень.

– Он уже ходил этим путём. На ощупь помнит.

Все садятся на землю, привалившись к холодным стенам. Полковник выбирает себе камень. Молча ждут возвращения майора. Сохно появляется минут через десять.