Прирожденный воин

Понимаешь, ракеты вроде бы одинаковые, но принцип взаимодействия с системой наведения чуть-чуть разный. У меня создаётся впечатление, что эти дельцы знали заранее, что делали. И делали ли они? Вот в чём вопрос... Не исключено, что они просто чуть-чуть изменили существующую систему. То есть они уже имели информацию о действующих системах. Но это дело ФСБ, а у нас другая задача. Если консультант скажет, что небольшая переделка прибора может обеспечить взаимодействие с другими ракетами, я соглашусь с тем, что мы определили сферу интересов нашей троицы. Более того, мы определяем две возможные области проведения террористического акта, если таковой в самом деле готовится...

– Ты всерьёз думаешь, что «Green light» решила повысить российскую обороноспособность?

Сохатый не обращает внимания на вопрос.

– Ещё один момент... Он вскользь в голове пробежал... Но – интересно... Контроль за приграничными водами в Чёрном и Балтийском морях... Понимаешь?

– Пока не очень...

– Запроси и Астахова и ГРУ по поводу интереса к подводным пловцам... Вероятно, интерес должен идти со стороны президентской охраны. Я не в курсе относительно «Альфы», но у нас были классные ребята. Подготовка по уровню превосходила американских «морских котиков» на голову. Мне рассказывали парни, что был какой-то эксцесс в водах Анголы, где наши показали свой уровень. Правда, это было ещё в советские времена. Сейчас многое изменилось. Узнай. Это возможная зацепка.

– Зачем? Я так и не понимаю.

– Если такой интерес есть, значит, встреча «большой восьмёрки» планируется на каком-то корабле. И мобилизуют всех пловцов на охрану. Перед этим, естественно, проведут какие-то смотровые учения.

– Резонно. Я попробую узнать. Меня на сколько лет загребут?

– Тобако обещал на сутки.

– Тогда до встречи.

Сохатый пожимает доктору руку и выходит. Серьёзный, словно в самом деле идёт на жертву ради общего дела, хотя прекрасно понимает, что до такой степени «подстава» никогда не доходит.

* * *Доктор ещё долго сидит над документами. Он уже всё прочитал, но раздумывает. Не обладая такими же способностями к анализу, как Басаргин, он не может сразу ухватить нить, но склонен согласиться с Сохатым, что целенаправленный интерес к определённым точкам дислокации ракет прослеживается. Думать Доктору мешает стул. Он и так выбрал для себя самый крепкий в кабинете, но и он слишком сильно скрипит под его весом и постоянно грозит развалиться. Под угрозой падения думается плохо. Доктор собирает бумаги. Он записей в блокнот не делал, хотя и ему был выделен блокнот точно такой же, как Дым Дымычу. Чистый блокнот ложится на стопку, всё вместе укладывается в папку, туда же добавляется блокнот Сохатого. Доктор набирает четырёхзначный номер внутреннего телефона.

– Товарищ полковник, мы закончили.