Вояж с морским дьяволом

Насторожила Таню не одежда, а то, что даже под просторнейшим балахоном угадывалось: молодая дама – в положении. И, хотя Садовникова не разбиралась в животах и сроках, ей подумалось, что с таким пузом одна дорога – в роддом. А уж никак не на борт самолета.

«Как там по правилам? – лихорадочно вспоминала Татьяна. – После двадцати восьми недель лететь можно только по справке от врача, с печатью и угловым штампом. А предельный срок, когда пускают на борт, – тридцать шесть недель. А у этой сколько?..»

Она впилась глазами в живот пассажирки. Та почувствовала ее взгляд, попыталась втянуть свое безразмерное пузо, подправить его руками – и вдруг негромко охнула. Очень, очень подозрительно.

А молодой человек обнял свою спутницу за плечи, и до Татьяны донеслось:

– Relax, honey! This is a great day! [17]

Еще интересней. Чего это в сегодняшнем хмуром дне великого?! И почему вдруг по-английски, хотя за версту читается, что они наши, россияне? Чтоб глупая стюардесса не поняла?!

И едва Таня вслед за всеми пассажирами вскочила на борт, тут же бросилась к напарнице:

– Кристин! На борт беременная влезла! Очень сильно беременная! Посмотри! Места девятнадцать, «б», «цэ».

– Во, блин! – нахмурилась Кристина.

И поспешила во второй салон.

Таня наблюдала за ней сквозь щелку в шторках. Вот Кристина подошла к девятнадцатому ряду. Заговорила с пассажирами – беременная особа при этом зачем-то вскочила на ноги, а мужчина извлек из холщовой торбы, заменяющей ему ручную кладь, какую-то бумагу. Затем, орлиным взором заметила Таня, в руки Кристины перекочевали две визитные карточки, а далее последовал еще один быстрый, неуловимый жест – и в ладонь старшей стюардессы упала купюра. Достоинства, конечно, издали не разглядеть, но цвета – явно зеленого. Значит, поняла Садовникова, она не ошиблась – и разрешенными тридцатью шестью неделями здесь даже не пахнет.

Кристина же, когда вернулась к молодой помощнице, горячо заговорила, что Татьяна зря развела панику. Что она, мать троих детей, уж в этом деле разбирается. Срок у пассажирки, как и написано в справке, всего семь месяцев, живот не опустился, поэтому преждевременные роды абсолютно исключаются.

– К тому же лететь всего час, – закончила свой фальшивый монолог Кристина. – Если и начнет рожать – все равно не успеет.

– Тебе видней, – не стала спорить Садовникова.

– Ну так и не сиди колодой. Делом займись. Я, что ли, багажные полки проверять буду?

Ясное дело, не будешь. Смотреть, не насовали ли пассажиры в ящики для верхней одежды тяжеленных бутылок, занятие неблагодарное. Потому что суют – самым наглым образом. И вынимать, переставлять, как положено, под сиденье, отказываются. А потом, при жесткой посадке, сами же и получают по голове собственными бутылками.