Вояж с морским дьяволом

Все они, чернокудрые, черноглазые, показались Татьяне довольно красивыми, однако лицо молодой девушки украшал тянувшийся через всю щеку свежий багровый шрам.

Тетка, сопровождавшая Садовникову, указала ей на покрытый ковром выступ в скале, образующий нечто вроде скамьи. Татьяна покорно села и исподволь огляделась.

Кроме женщин, в помещении крутились и дети: от совсем маленьких, грудных (те ползали по многочисленным коврам на полу), до семи-, восьмилетних.

Таня попыталась заговорить со своей провожатой по-английски. Та развела руками: мол, не понимаю. Садовникова обратилась к ней по-французски – тот же эффект. Чем черт не шутит, спросила по-русски – однако тетка не владела и языком родимых осин.

Женщины в пещере смотрели на вновь прибывшую с нескрываемым интересом. Обменивались друг с дружкой репликами по-арабски. Явно про нее говорили.

– Ну что вы глазеете? – обратилась Татьяна ко всем по-английски. Плевать, что это прозвучало невежливо. А обсуждать между собой ее прелести на непонятном языке – вежливо?! – Может, лучше поговорим? – спросила она. – По-английски, по-французски, по-русски? А?

Ее реплику выслушали со вниманием, а потом самая молодая – та, что со шрамом через щеку, – вымолвила на ужасном «инглише»:

– Английский… никто… не говорить…

Вскоре Танина провожатая исчезла за ковром, ограждавшим вход, а через пару минут вернулась с пиалой, наполненной пловом. Протянула его Тане.

Молодая с багровым шрамом, взявшая на себя роль толмача, пояснила:

– Есть… Пожалуйста.

Она придвинулась поближе к Садовниковой. Ее черные глазенки сверкали любопытством.

– А ложка? Вилка? – спросила Таня и сделала соответствующий жест.

Татьяна, стараясь выговаривать слова медленно и точно, осведомилась у нее:

Та поняла, кивнула, вытянула вперед два пальчика:

«Ужас!» – внутренне передернулась Таня.

Девочка с багровым шрамом кивнула:

– Чья? Того старика с седой бородой?

Девочка не поняла, развела руками.

И тут снова явилась сопровождающая – начальница гарема, что ли? – стала бранить малышку и чуть не за руку оттащила ее от Садовниковой.

Прочие женщины, не перестававшие бросать на Таню любопытствующие взоры, с интересом наблюдали за происшествием.

Главная хмуро ткнула пальцем в плов, потом указала на рот: ешь, мол. А после сделала еще один знак, весьма красноречивый. Татьяна поняла его без слов – да и что там было понимать: мол, если будешь много болтать, отрежем язык.

После этой угрозы Таня уже не чаяла выбраться из пещеры. Минуты и часы тянулись бесконечно. Женщины продолжали наблюдать за европейкой и исподтишка обсуждали ее на непонятном языке.

Через какое-то время непонятно откуда – похоже, из магнитофона – прокричал муэдзин, и женщины деловито стали опускаться на ковры.