Воевода

Отец Афанасий поначалу не сильно горел желанием пускать католика на беседы с Андреем. Но чем дальше, тем больше охотнее шел на сотрудничество. Ему самому было очень интересно послушать. Особенно когда они начинали обсуждать что-то далекое и интересное. Например, виды Иерусалима и Рима или облик Святой Софии и Нотр-дам-де-Пари. Поэтому сейчас, несмотря на все сложности и напряженность обстановки, Афанасий колебался недолго. И все же повел Игнатия на прием к Андрею. Не ведая, впрочем, захочет тот того принять или нет…

Вошли.

Андрей сидел на лавке, прислонившись к стене. Вид его был бледен, но вполне живой. Наличие на нем одежды и отсутствие ожидания приема говорили о том, что воевода в ней и находился, занимаясь бумажными делами.

Игнатий высказал обычную здравницу. И воевода ему кивнул, скрывая улыбку. В очередной раз. Столько времени прошло, а он все еще не забывал курьеза своей проказы…

Присутствие иезуитов и доминиканцев так близко к своей особе его поначалу сильно раздражало. И вынуждало всегда быть начеку. Это нервировало и утомляло. Поэтому, после завершения обследования и составления актов он устроил им небольшой розыгрыш. Благо, что был самый сезон. Ну, раз они не хотят уезжать, то…

Он прогулялся на природу, где набрал псилоцибов – веселых грибков, который как раз в сентябре-октябре активно растут в средней полосе. Немного. Ну и, настояв на них воду, подлил, улучшив момент в святую воду католиков. Настой был слабенький, но его хватило для всякого веселья. Ведь перед этим им поведали по секрету, что в окрестностях водятся колдуны и разного рода нечисть. И что люди видели, кикимору возле дома, где католики поселились, пояснив, будто бы новички их особо интересуют. И не только кикимору видели…

В общем было весело.

Андрей же, наблюдая за этим цирком, бубнил себе под нос слова песенки из альбома «маневры северной алкодивизии», да улыбался.

– У меня был друг шотландец, звали Уильям Уоллес. Псилоцибами мы с ним как-то упоролись…

– Что? – переспросил кто-то из окружающих.

– Не-не, не бери в голову, – отмахнулся Андрей.

Однако спустя несколько минут, снова расплывшись в улыбке снова начал шептать:

– Ходим, звеним м…дями в килте зимой и летом. У него храброе сердце, у меня совести нету…

– А?

– Ты отца Афанасия позвал?

– А надо?

– Надо. Конечно, надо. Будем молебен служить.

Так и поступили.

К счастью католики уронили емкость со святой водой, а потому зелье насильно изымать не требовалось. Андрей же, когда их отпустило, заявил доверительно Игнатию:

– Теперь вы понимаете, как нам тут тяжело? Ладно магометане. Ладно язычники, которых по лесам масса. Ладно поляки и литовцы кровь пьют, хуже язычников. Так еще и нечисть…

– Как вы же здесь живете?

– Трудно. Только молитвой и держимся.