Воевода

Катастрофически быстро. Из-за чего завершить основные преобразования в вотчине Андрей просто не сумел. Отчего немало терзался душой.

И дело не в идейности или еще чем-то таком. Нет. Вотчина – это его тыл. И он банально опасался выходить в большое плавание, не имея за спиной надежной гавани – места, куда можно было бы вернуться и укрыться, спрятавшись от невзгод.

В этом плане он сам себя сближал с Петром Великим, который, как известно, любил браться за все на свете и ничего до логического финала не доводить. Даже флот – любимое его детище, развалился практически сразу после его смерти.

Андрей это понимал и нервничал, рефлексировал. Сильно рефлексировал. Очень сильно.

Что он хотел от жизни? Строго говоря – тишины и сытого покоя.

Наивным дурачком парень не был, поэтому не тешил себя мыслями о том, что такое ему когда-нибудь перепадет. В здешнем «историческом ландшафте» даже Цари вынуждены постоянно и очень активно шевелиться, чтобы не выпасть «с корабля современности». Вот и Андрей не был исключением. Все вокруг было слишком подвижно, мобильно и нестабильно. Из-за чего каждый новый год вынуждал его активно шевелиться. И чем больше он барахтался, тем сильнее приходилось работать локтями.

Во всяком случае – пока.

Он ведь до сих пор был независимым игроком на политическом поле Руси. Ну, условно независимым. И если поначалу, будучи мелкой сошкой, он мало кого интересовал. То теперь, взлетев вверх, он вошел в более серьезную лигу. Лигу, в которой нельзя быть одному. Лигу, в которой его старые связи с родичами не стоили ничего, ибо те люди попросту не имели нужного политического веса. А потому их вроде, как и не было…

В идеале-то, конечно, Андрей с огромным удовольствием сел бы у себя в вотчине и занялся бы хозяйственными делами. Выставляя на службу должное количество всадников и не выезжая самостоятельно под предлогом плохого самочувствия. Лет десять-пятнадцать такой жизни и его из вотчины уже будет не сковырнуть. Никому и никак.

Но, увы, никто бы ему такого не позволил.

Поэтому ему, волей-неволей нужно было потихоньку втягиваться в большую политику. Вопрос только как это сделать?

Навязываться Захарьиным он не желал. Те хоть и не чурались общения, но держали дистанцию. Видимо не спешили и ждали развития событий. Их положение было хоть и сильным, но шатким. Из-за чего они опасались ввязываться в рисковые предприятия.

Единственным человеком из столицы, с которым у Андрея сложились рабочие, теплые отношения, оказался Иван Шереметьев. Но он был всего лишь боярином. Влиятельным, но боярином. Чего совершенно не хватало.

А в той «банке с пауками» имелись ТАКИЕ хищники, что даже многоопытный Царь опасался с ними связываться. И парню рано или поздно придется иметь с ними дело.