Воевода

В том тоже польза немалая. Добрые лошади. Мда. Надо бы в Новгород еще своих людишек послать.

– Это еще зачем?

– Али не слышал? Новгородцы с немцами англицкими вроде сговорились[49]. И те должны в устье Невы плыть да торговлишку вести. Вместо того, чтобы в Белое море вокруг нурманов да свеев ходить. Но там, у Невы, торговлишка без всякого устроения. Ни порта, ни складов, ни корчмы, ни девок до морячков охочих. А тут, под Ругодивом да Ивангородом – самое то. Да и ближе.

– То дело новгородцев. – строго произнес Адашев.

– А это, – неопределенно махнул купец головой, – не их дело? Или ты мнишь, что не они нам мешали? Что не они сдали сговор наш с ганзейцами да ругодивцами? Без их происков беды бы не случилось. И мы смогли бы спокойно сговориться о проводе лошадей. Не так ли? Или у тебя, Алексей Федорович, дела торговые жгут? И ты желаешь и царево дело исполнить ладно, и с изменниками дружбу дружить?

– С какими еще изменниками?! – взвился Адашев, изрядно побледнев."

"– А кто те мерзавцы что наше дело сдали руководству Ливонии? Разве не изменники? Они ведь в Государевом деле посмели перечить! Мои люди сказывают, что в Риге каждая собака о наших происках ведала. Каждый колбасник с булочником обсуждал наш торг тайный, как общеизвестное дело.

– А свои разве не могли продать?

– Свои знали больше. Свои бы все сдали. Чего им ломаться-то? А эти поведали о том, что было им доступно. Что слышали. Без имен и важных подробностей. Кстати, а кто им о том сказал? Тоже ведь вопрос немалый.

– Но его не прояснить. – поспешно ответил Адашев. – О том многие ведали. И в Москве, и здесь.

– Верно. Но предали…

– Это еще толком не ясно, – отрезал бледный Адашев. – И к Неве людей не посылайте. Пока. Надобно все с Государем обговорить. А то, глядишь, и не удержит он Нарву. Не решится на войну.

– Не удержит… – фыркнул псковский купец. – Да весь новгородский полк будет как один за войну. Это купцы торгом живут. А помещики с земли. И землица новгородская им уже поперек горла. Бедна больно. В Ливони же земля добрая. Намного добрее. Если уж на то пошло, то ее всю под Государеву руку брать надо.

– Не тебе это решать! – излишне резко произнес Адашев.

– Ясно дело, – развел руками купец с предельно вежливой улыбкой. Настолько вежливой, что Адашев мог об заклад биться – завтра же, если не сегодня донос Царю настрочит. Поэтому, чуть помедлив, Алексей произнес:

– Но дело ты говоришь доброе. Ежели купцы псковские такого же мнения, то изложите его в челобитной. Я ее Государю и отвезу да представлю в лучшем свете.

– Я поспрошаю, – хитро прищурившись, ответил купец…

Глава 9

1556 год, 2 июня, Тула

Возвращение в Тулу московского и местного полков было встречено едва ли не овациями. Ведь слухи волей-неволей просочились. И жители очень сильно переживали.