Воевода

Всадники пытались прорваться на всем скаку, поэтому, падая с лошадей, получали травмы разной степени тяжести. Преимущественно тяжелой. Тот же командир банально сломал себе шею во время своих кувырков. Поэтому выжило всего двое. Но один поймал при этом три стрелы и был едва жив. Его ни допрашивать, ни пытаться не было никакого смысла. А вот второй… при виде Андрея он разразился проклятьями и всякого рода грязью.

– Почему он не говорит? – повторил свой вопрос воевода.

– Он вообще ничего не говорит, только браниться.

– И как вы поняли, что он под Гази ходит?

– Так оговорился, прославляя своего хозяина и то, как тот отомстит за него.

Андрей молча кивнул и, отдав поводья коня близь стоящему воину, спрыгнул. Подошел к этому воину. С минуту его разглядывал. Слушая, как тот материться. Наконец, не видя реакции на оскорбления, пленный плюнул в воеводу. Но не попал. Зато Андрей попал. Ногой. В пах. Шаг и удар. Отчего бедолага завыл и засеменил ножками.

Пинком перевернув его на живот воевода снял свой шлем и, подложив на землю занялся увлекательной «забавой». Он молча прикладывал на этот шлем пальцы связанного пленника и ударом яблока сабли дробил их. Ну или ОЧЕНЬ сильно ушибал. Тот от каждого удара визжал и дергался только сильнее. Пока, наконец, не потерял сознание на пятом пальце.

Воевода встал. Пинком развернул пленника на спину. Снял с пояса свою фляжку и осторожно, тонкой струйкой начал лить ему воду на лицо. Секунд десять лил. Пока тот нервно не вздохнув открыл глаза.

– Как твое имя? – спросил Андрей по-русски.

Стоящий рядом воин тут же перевел.

Пленник плеваться или ругаться уже не хотел. Он просто промолчал.

– Скажите ему, что если он не будет отвечать на мои вопросы, то я сломаю ему все пальцы и руки с ногами. Измучаю тело раскаленными углями. А потом отрежу член. Запихну его ему в рот. И оставлю умирать без погребения, завернув в шкуру свиньи. Чтобы он наверняка отправился в ад. Где его мучения продолжаться.

Небольшая пауза.

– Ну? Что ты медлишь? – спросил Андрей.

Тот промолчал. Слова воеводы этого напрягли. Остальные тоже потупились.

Психологически они воспринимали этого пленника не как безусловное зло, а как просто воина. Еще одного. Такого же как они сами. Даже несмотря на то, что никакой симпатии к нему не испытывали.

И это был не гуманизм. Нет. Просто некая корпоративная солидарность. Убить отягощающего пленника они могли без лишних рефлексий. Но вот так мучать. Для этого требовался повод. И Андрей, уже неплохо познакомившись с местной психологией, постарался дать ему им. Раздраженно фыркнув и указав рукой на пленника, он произнес:

– Этот мерзавец пришел на наши земли, чтобы ограбить нас. Чтобы убить наших близких.