Воевода

Но события последнего года показали – ни что не вечно под Луной…"

"Что Андрей мог предложить этой третьей стороне для примирения или хотя бы снижения накала обстановки? По сути ничего. Он жил совершенно в иной парадигме. И не мог иначе. Так как, если бы он действовал по старинке, то ничего бы не добился. И, скорее всего, сгинул бы в первые год или застрял в подчиненном положении на всю жизнь. Для него прогресс являлся средством выживания.

Подкуп? Смешно. Эта масса недовольных была очень велика. И что решил бы подкуп, даже будь у него столько свободных ресурсов? Даже ключевых их активистов…

Вовлечь в свой бизнес? Еще смешнее. Он и так задыхался от перегруженности и нехватки человеческого ресурса. Поэтому ему были нужны сподвижники, а не балласт на кормовых паях, выступающие еще теми «якорями» в плане развития. Тем более, что бизнеса все равно не хватило бы не то, что для всех, но и даже для ключевых игроков третьего направления.

Отказаться от всего и пойти на попятную? Так это верное самоубийство. Ведь тогда он окажется не интересен второй группировке. Она прекратит его прикрывать. И его растерзают. За все хорошее по доброй памяти.

По сути своей выходило, что волей-неволей Андрей спровоцировал в России довольно интересные процессы. Марксисты бы назвали их буржуазной революцией. Ну такой, мягкой, вялой и относительно бескровной. Хотя, конечно, ситуация была шире, глубже и сложнее, не имея ничего общего с революцией. Но она была. Что и проявилось и в реформе церкви, и серьезном оживлении торговой аристократии, и в начале консервативной реакции на «весь этот беспредел». Из-за чего воевода оказался в фокусе как визуализация всего, что происходило в стране[39].

Что Андрей мог сделать реально?

Только одно – упорно идти вперед. Шаг за шагом реализуя поставленные перед ним задачи. И очень надеясь на то, что он успеет сделать новый шаг раньше, чем его противники обрушат глыбу на то место, где он стоял мгновение назад…

– Когда же это все закончится… – тихо-тихо прошептал Андрей. Практически беззвучно.

И сам себе ответил:

– Никогда.

От чего ему стало особенно больно и грустно.

Он был человеком другой эпохи. Он пытался встроиться в эту жизнь. Быть полезным окружающим. Да и вообще пытался стать хорошим человеком, стараясь при этом не убивать при этом других людей.

И что же?

Попытка выжить и сохранить собственное достоинство привела к прямому конфликту с десятником его отца. И в финале – кровь.

Дальше больше.

Каждый шаг. Каждый виток этой адской карусели повышал ставки и напряжения. Чтобы он не пытался делать – всюду он натыкался на противодействие весьма неприятных людей. И раз за разом ему приходилось доставать из ножен клинок. И проливать кровь. Кровь. Кровь.