Сагертская Военная Академия

Мы уже переодеваться ходим в ванную, потому что… Ну потому что это невозможно же!

Думаю, что у нас с Нольвен в этот момент в голове промелькнула одна и та же мысль: «Лилей!». И еще с десяток нецензурных эпитетов, описывающих всю глубину морального падения нашего развратного растения.

— Девочки, это не мы, — вкрадчиво произнесла я. — Но мы узнаем кто и разберемся.

— У нас очень плотные шторы, — покивала Нольвен, — поэтому, если незваные гости приходят с балкона повыше, то мы бы не заметили. Но теперь мы обязательно найдем виновника этой… Этой нелицеприятной и смущающей ситуации."

"Студентки не выглядели довольными, но все же ушли. А Нольвен, хищно оскалившись, одним толчком открыла дверь и громко произнесла:

— А я читала, что некоторые растения необычайно вкусны в кляре!

Я же немного забуксовала, потому что… Потому что! Одним жестом я склеила подруге губы до того, как она успеет до глубины души обидеть наше трепетное растение. Кстати, где, интересно, у растений глубина души? У человека, наверное, где-то в районе желудка, а у цветка… У корней?

Сердитое сопение напомнило мне, что сейчас не лучший момент для раздумий и я, ласково улыбнувшись насторожившемуся Лилею, напомнила Нольвен:

— Женский этаж. У Академии нет общежития, но есть женский этаж. Все девушки на одном этаже.

Сразу после этого я сняла свое заклятье и Нольвен, задумчиво потерев губы, недоуменно вопросила:

— И что это все значит? Лилей, скажи-ка, ты ночью спишь или…

Растение стало красным. Полностью.

— Ла-адно, — протянула я, видя, что подруга никак не может найти приемлемых для своего проклятья слов. — А что тебя там привлекает?

Соцветия Лилея тут же стали нежно-голубого оттенка и даже попытались принять другую форму, но полностью измениться не вышло.

— Хорошо, хорошо, — я потерла переносицу. — То есть, люди тебя не интересуют?

Лилей спланировал с подоконника и взобрался ко мне на руки. Узкие зеленые листочки коснулись моих висков и я увидела невероятно красивый цветок в желтом горшке. Шапка мелких голубых цветочков, в которых запутался лунный свет и…

И очень, очень непристойные действия на заднем плане. В мировосприятии Лилея все это было размыто, поскольку он интересовался именно растением, но я, как целитель, вполне могла определить, что именно там происходит.

— Почему он со мной так не общается? — обиделась Нольвен.

И я, прислушавшись к ответу цветка, успокоила подругу:

— Он просто еще молод и не полон сил. У меня две новости, во-первых, наш малыш влюбился в растение этажом ниже. А во-вторых, там теперь новая комната, кхм, любви.

— И нас заподозрили в подглядывании за…

Нольвен крутанула рукой в воздухе и медленно, со свистом выдохнула:

— За актом, выражающим плотскую любовь.

— Именно, — кивнула я.