Военная тайна

«Интеллигент» осклабился и подобострастно протянул руку. Петронеску пожал ее почему-то левой рукой, но в тот же момент нанес ему правой, в которой был револьвер, страшный удар в висок. Тот упал, и Петронеску, наклонившись над ним, проломил ему тяжелой рукояткой череп. Это была еще одна деталь для задуманной инсценировки.

На этом предварительные приготовления были закончены. Петронеску сел на краю воронки и предложил сесть остальным членам «делегации».

— Коротко объясню, — сказал он, — надо торопиться, хотя это шоссе совершенно пустынно. Все мы погибли от немецкой бомбы. В этой самой воронке. Ясно?

«Делегаты» молчали. Петронеску продолжал:

— Леонтьев в наших руках. Чтобы нас не искали, я решил использовать эту воронку. Для большей достоверности нам пригодятся эти два трупа. Вот почему пришлось убить их… Впрочем, человечество не так уж много потеряло… Это был тупой скот. Теперь — скорее за работу. Вот две шашки тола, положите на них трупы и взорвите тол. К сожалению, тола на всю машину не хватит, придется взрывать некоторые ее части, а кузов машины запрятать в лесу.

Когда все было сделано, Петронеску и его спутники пошли вглубь леса и понесли Бахметьева. Шли долго, часто отдыхали и к вечеру прошли километров десять. Здесь Петронеску облюбовал подходящее местечко для привала. Это была глухая лесная поляна, расположенная, по-видимому, в самой глубине лесного массива. Никаких признаков жилья поблизости не было. По размерам поляны ее можно было использовать для посадки самолета.

Связав Бахметьеву руки, Петронеску начал приводить его в чувство. Он дал ему понюхать нашатырного спирта. Вскоре Бахметьев открыл глаза. Он не сразу пришел в себя и с удивлением рассматривал лесную поляну, лицо склонившегося над ним Петронеску и девушек, сидящих в стороне.

— Здравствуйте, — как ни в чем не бывало сказал ему Петронеску, — как вы себя чувствуете?

Бахметьев ничего не ответил и только поморщился от странной головной боли. Он начал вспоминать все события прошедшего дня.

— Нам надо серьезно поговорить, — сказал, наконец, Петронеску. — Не удивляйтесь тому, что случилось. Поверьте, все к лучшему. Не сомневайтесь, что придет день, когда вы меня поблагодарите от всей души за то, что я для вас сделал. Короче говоря, вы военнопленный и находитесь в руках германских военных властей. Вы нам нужны, господин Леонтьев, и если будете разумно себя вести, то у вас не будет оснований для недовольства Германией и своей судьбой. Говорю это официально, по поручению германского верховного командования… Пару дней, пока мы переберемся через линию фронта, вам придется помолчать. Предупреждаю; малейшее непослушание, попытка к бегству, обращение к случайным прохожим дадут мне право покончить с вами.