Военная тайна

И вот сейчас, подходя к командирскому блиндажу, Петронеску дал себе слово, что если ему удастся и в этот раз подобру-поздорову унести отсюда ноги, то он ни при каких условиях не вернется больше в Россию и вообще не будет браться за столь рискованные операции.

В блиндаже «делегацию» встретили полковник Свиридов и Бахметьев. Сели завтракать. Петронеску выпил стопку водки, закусил и коротко спросил Бахметьева, готов ли он к отъезду.

— Благодарю, — ответил Бахметьев. — Я вполне готов. Вот только не стесню ли я вас в машине? А то полковник предлагает свою.

— Не беспокойтесь, места хватит, — сказал Петронеску. — Да и ехать вместе веселее.

Сидя рядом с Петронеску, Бахметьев снова ощутил тот еле слышный аромат, которым словно был пропитан этот человек. Вчерашнее смутное беспокойство опять охватило его. Пристально посмотрев на своего соседа, он заметил, что тот сегодня выглядит неважно. Бахметьев обратил внимание и на то, что, когда руководитель «делегации» поднял рюмку с водкой, рука его чуть дрожала.

— Как вы себя чувствуете? — спросил его Бахметьев. — Мне кажется, что у вас усталый вид.

— Благодарю вас. Все в порядке. Я отлично спал.

— Ночью вы курили. Я издали видел, как вы вышли из землянки, несмотря на грозу.

— Просто захотелось подышать ночным воздухом. А вы, очевидно, как и я, привыкли курить по ночам?

— Да, — коротко ответил Бахметьев, — иной раз приятно прервать сон ради папиросы. Но вы долго курили.

— Сначала курил, потом просто отдыхал. — Петронеску внимательно посмотрел на Бахметьева. — Как странно, что я вас не заметил.

— Я не хотел вас беспокоить и потому не подошел. Мне показалось, что вам лучше побыть одному. Иногда хорошо побыть в одиночестве и хочется, чтобы никто его не нарушал.

— Я вижу, товарищ Леонтьев, вы мечтатель, — улыбнулся Петронеску. — Впрочем, кое у кого бывает такая блажь… Мечты. Фантазии. Однако пора ехать. Товарищ полковник, разрешите мне от собственного имени, как и от имени всех членов нашей делегации…

И Петронеску, поднявшись, произнес теплое слово и предложил выпить в последний раз за Красную Армию, за артиллерию, за победу.

Потом все — гости и хозяева — вышли из блиндажа. Тупорылая открытая штабная машина, поданная к блиндажу, урчала, как старый сердитый бульдог; за рулем сидел шофер, молодой щеголеватый парень с быстрыми глазами и отличной выправкой. Погрузили вещи. Сзади уселся Петронеску, Бахметьев и «пожилой пролетарий» На откидных сиденьях разместились девушки. «Представитель областной интеллигенции» занял место рядом с шофером.

— Счастливого пути, — сказал полковник и взглянул на часы. — Сейчас десять часов двадцать минут.

— Спасибо за все, — произнес Петронеску.