Дом у воды

— У меня такое же чувство, — пробормотала Света, наблюдая, как Юра, наклонившись над печкой, пытается ее растопить.

— Жар скоро пойдет, тепло станет. Пока пуховик не снимай. Олеська, ты тоже, — предупредил он девочку, бросившуюся к своим игрушкам.

— Света, — попросила Олеська жалобно, — а мы сможем с собой взять Тимку и Жорика?

— А кто это? — улыбнулась Света, вспоминая, что девочку они с Гараниным забирали в экстремальных условиях. И уж тогда явно было не до игрушек. Потом в Крушинино купили куклу типа Барби в бальном платье, медвежонка и пупсика. А вот забрать из дома Олеськиных любимцев не подумали, а девочка сама, видимо, попросить не решилась.

Малышка протянула Светлане старого облезлого зайца и представила солидно:

— Это Тимка, мой любимый. Ты не смотри, что он некрасивый. Он болел много…

— Тимка, так Тимка, — охнула Света, оглядывая потрепанную игрушку. Потом вспомнила себя. Тот самый момент, когда в больнице в Гетеборге, где ей пересаживали спинной мозг, вдруг выяснилось, что плюшевого мишку Михайло Иваныча она забыла у бабушки Раи. Папа тогда придумал целый план по доставке игрушки. Почтой оказалось долго, всякие ДХЛ тогда на территории России не работали. Передавать с оказией тоже проблема. Выручил, как всегда, крестный. Заехал к бабушке, забрал пакет с плюшевым медвежонком и первым рейсом улетел в Москву. Благо билеты тогда стоили копейки. А там, в Шереметьево, с трудом упросил кого-то из экипажа передать пакет в Стокгольм. Папе пришлось на всех скоростях мчать в аэропорт Стокгольм-Арланда и всеми правдами и неправдами искать пилота с мишкой. Но зато в день операции, когда Света проснулась, ее любимый Михайло Иваныч уже восседал на тумбочке рядом с нарядной куклой.

— Он к тебе на самолете прилетел, — силясь не разреветься, объяснила мама, а папа добавил, что Михайло Иваныч — отличный пилот и сам управлял самолетом.

От нахлынувших воспоминаний Света чуть не расплакалась. Она быстро сморгнула, чтобы не испугать девочку, показывающую ей жирафа.

— А это Жорик, — радостно возвестила Олеська.

— Он тоже болел, — хмыкнул Юра, косясь на потрепанного жирафика с болтающимся на одной нитке хвостом.

— Нет, — отрезала Олеська, да еще ногой топнула. — Он лежал в нетопленной хате. Простудился и до сих пор болеет.

— Мы его полечим и Тимку, — согласилась Света, а заслышав, как по двору кто-то ходит, скосила взгляд на своего охранника.

— Юра…

Тот успел шагнуть в спаленку, когда в сени ввалились Генка и Петька.

— Выходит, теперь вы тут жить станете? — уточнил Петька, не веря, что так подфартило.

— Да, — кивнула Света. — Пока документы Олеськины не получим. Мне ребята из Зарецка помогают. Вован и Кабан. Вовка даже замуж звал.