Дом у воды

Но я склоняюсь к второму варианту. Мой брат- недоумок, каких поискать… Ладно, дела не терпят!

Арсений неохотно отлепился от дверного проема и, словно реактивный самолет, понесся к дровяному сараю. В какой-то момент Света, выглянув в окно, заметила, как к старшему брату, разрубающему березовое полено на ровные части, с опаской подошел младший. И Джин, кинув топор на колун и сунув руки в карманы, внимательно воззрился на брата.

«Может, хоть помирятся, — подумала Света, понимая, что такие жестокие драки на пустом месте не случаются. — Сколько же ярости вышло?» — про себя изумилась она, но, всмотревшись в угрюмое лицс любовника, догадалась, что ни о каком перемирии речи нет. И сам разговор очень неприятен Арсению. Да и Сева настроен решительно.

Света прошла в зимовку и выудила из рюкзака сотовый. Хотелось лишь на минуту очутиться в кругу любящей семьи. Услышать мамин, слегка с хрипотцой, ласковый голос или громкую отповедь бабы Раи Линкин дурацкий смех, радостные вопли Эжена или ломающийся басок Мишеньки, попеременно говорящих то на русском, то на французском языке. «Билингвы мои дорогие, — любовно подумала Света о брате и сыне. — И хоть нашу семью не назовешь образцовой, — хмыкнула она про себя, снова воззрившись на перекошенное лицо Гаранина, — но у нас нет ненависти друг к другу. Может, я и недолюбливаю Армана, но уважаю за силу духа и преданность моей матери. А тот же крестный! У него всегда найдется доброе слово или легкий стеб, он все, как всегда, перевернет в шутку или бросит с укоризной: «Ну что же ты, спиногрыз?»

Света вгляделась в темный экран телефона, потыкала кнопки сбоку. Безрезультатно. Попробовала перезагрузить смартфон, но тот не подал никаких признаков жизни.

«Да что же это такое!» — расстроилась она, прекрасно понимая, что только злосчастный мобильник связывает ее с семьей и вообще с внешним миром. Решительно сняла крышку, надеясь просто посмотреть на симку, иногда этот трюк помогал. И тут же зажмурилась от изумления. Симки в телефоне не оказалось, да и к самой батарее приклеился странный обрывок тонкого целлофана.

— Твою мать, Гаранин, — ругнулась она, собираясь выскочить во двор и заехать дубиной по дурной башке. Теперь уже Арсения Гаранина.

Но повторить этот номер на бис Света не решилась. Поэтому отправилась на кухню в надежде, что, когда вернется Джин, она уже успокоится. Так и получилось. Хмурый Арсений, притащив в дом воду и дрова, наскоро бросил:

— Я к людям другой расы! Дверь никому не открывать.

И, не обратив внимания на едкую реплику Светы «Как скажешь, милый!», поспешно удалился.

Она поиграла с Олеськой в слова, приготовила обед и, задавшись вопросом, где же носит ее вероломного любовника, завалилась спать вместе с ребенком.