Туман над темной водой

Тут в последние дни такие страсти творятся, что какая только ерунда в голову не лезет.

– Да бог с тобой, девочка, – вздохнул Куликов. – Я ж понимаю, у тебя ж жизнь тоже не сладкая. Собственной тени пугаться будешь. Ничего, я не в обиде.

Забрав Ванечку и получив на дорожку витушек с сахаром, которые успела с утра испечь Светлана Георгиевна, Ирина и Веретьев уныло двинулись обратно в сторону поливановского дома.

– Нехорошо получилось, – первой нарушила молчание молодая женщина. – Я ничего, кроме хорошего, от них не видела, а получается, что готова признать виновными в преступлении.

– Ты все правильно сделала. – Веретьев протянул руку, убрал за розовое, просвечивающее на солнце ухо выбившийся из косы завиток медовых волос. Ухо тут же стало малиновым. – Ты мне лучше скажи, что такое пробормотал Веня перед смертью. Что-то про алмазы, только почему-то в рифму.

– Он сказал: «Алмазный мой венец». Это такой роман Валентина Катаева. Старый, в советские годы написанный.

– Что-о-о-о?

– Веня начитанный был. Ему мои родители книги привозили из библиотеки. Он в молодости целыми днями читал. И Катаева тоже.

– И чего только в жизни не бывает, – покачал головой Веретьев. – Ходит обычный деревенский «синяк», практически никогда не просыхающий. Дома у него филиал свалки. Зато он цитирует писателей, о которых я даже никогда не слышал. Понять бы еще, в связи с чем. Почему он перед смертью вспомнил именно эту книгу?

Ирина покачала головой.

– Я не знаю.

– Он еще сказал, что Петькины бриллианты – твои. Бриллианты – это обработанные алмазы, значит, он упомянул книгу не просто так, не по ошибке.

– Я ничего не знаю ни про какие бриллианты. Саша, ну подумай сам, откуда им тут взяться?

– Кто такой Петька?

– Петр Иванович – это мой дедушка. Тот, что был геологом и погиб, когда папа был еще школьником. Но я не знаю, мог ли Веня иметь в виду именно его.

– Тот самый, чье тело так и не было найдено и чья могила стоит пустой, – задумчиво продолжил Веретьев. – Ира, ты понимаешь, что в истории твоей семьи есть какая-то тайна? И, судя по всему, именно с ней связаны события сегодняшних дней. И исчезновение Пашки в том числе.

– Саш, этого просто не может быть, – мягко сказала Ирина. – Мой дед погиб в конце семидесятых годов, сорок лет назад. Ну, как это может быть связано с Пашей Головиным, который тогда еще даже не родился?

– Я не знаю, – упрямо сказал Веретьев, – но убежден, что связь есть.

В голове у него крутилось что-то связанное именно с концом семидесятых годов. Совсем недавно он обсуждал с кем-то события, которые случились именно сорок лет назад. В памяти снова встали два тела, наряженные в ярко-синюю джинсу, найденные под кустом на окраине болота, а потом бесследно исчезнувшие. Точно.