Туман над темной водой

– Конечно, с ним не случилось самого страшного, он в беде и в опасности, но Паша совершенно точно жив. Я это знаю.

– Откуда? Он тебе звонил?

Теперь в глазах Ольги мелькнуло что-то похожее на сожаление. Словно Веретьев был малолетним ребенком, застуканным за чем-то постыдным.

– Саша, я его жена, и я просто чувствую, что он жив. Понимаешь? – мягко спросила она. – Хотя нет, наверное, не понимаешь, потому что ты сухарь, волк-одиночка, который даже понятия не имеет, каково это – существовать в паре. Не обижайся, но это правда. Паша – часть меня, а у тебя твоей части нет, поэтому ты немного инвалид. Именно поэтому ты и не можешь понять, о чем я говорю. Просто поверь. Паша жив. И надо его найти до того, как с ним что-то случится.

У Веретьева зачесалось между лопаток, а потом стало нестерпимо жарко затылку, как будто за его спиной происходило что-то имеющее очень важное значение. Он повернулся и обнаружил вышедшую из палатки Ирину. Видимо, Ваня заснул, и она не стала сидеть с сыном, вылезла наружу, быть может, чтобы увидеть его, Александра. По крайней мере, ему очень хотелось так думать.

На мгновение он попытался примерить на себя то, что только что сказала Ольга. Представить, каково это, когда другой человек становится твоей частью. В теории он понимал, что так бывает. Достаточно было, к примеру, посмотреть на друга Феодосия и его новую жену Соню. Ну, и на Пашу с Олей тоже. Но на практике Веретьев действительно никогда не испытывал ничего подобного и сейчас во все глаза смотрел на приближающуюся Ирину, прикидывая, могла ли она стать его рукой, или ногой, или, быть может, сердцем.

– Что это ты на меня так смотришь? – спросила она.

– Как? – Голос звучал хрипло от непонятно откуда взявшегося волнения.

– Как будто я твоя нога или рука, вот как.

Ирина засмеялась, а у Веретьева неожиданно перехватило дыхание от того, что она так точно угадала его нечаянные мысли.

– А может быть, сердце, – брякнул он и тут же смутился, потому что терпеть не мог пафоса.

Стоящая рядом Ольга смотрела на них во все глаза.

– Может быть. – Ирина смутилась тоже, покраснела, схватилась руками за запылавшие щеки.

– Я пойду спать, пожалуй. – Ольга дипломатично отошла, оставляя их одних. – Саша, ты подумай завтра насчет болот. Я уверена, что Паша там, и нам надо только придумать, как туда пробраться. Обещаешь подумать?

– Обещаю, – буркнул он, не отводя глаз от рдеющего в летних сумерках лица Ирины.

На нем и на волосах играли тени, отбрасываемые ветками деревьев, от чего выражение глаз казалось загадочным, немного пугающим. Веретьев уже и не помнил, когда он в последний раз чего-либо пугался.