Водитель для дочери

— Я хорошо к тебе относился, пацаны не дадут соврать. Я верил тебе. — Хромой выпустил дым и уставился в потолок. — Видел в тебе силу… Но, видимо, ошибался.

— Макс, я хочу все решить по-хорошему. — Тяжело задышал парень, предчувствуя опасность.

— Ты должен понимать, Владик. — Ухмыльнулся главарь. — Жизни я тебе теперь все равно не дам. — Он перевел на него взгляд. — К тому же, ты должен помнить, что у тебя много слабых мест. Так? Твой брат, твоя телка. Ты не подумал про них?

— Только попробуй тронуть кого-то из моих близких! — Влад попытался сделать рывок в его сторону, но двое мужчин преградили ему дорогу.

И тут Влада ослепила боль — один из членов банды мощно ударил его в живот кулаком. Парень согнулся пополам, кровь застучала в его ушах.

— Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому. — Донесся до его ушей голос Хромого.

И на Влада посыпался град беспощадных ударов. Его били в живот, в грудь, по ногам, не давая подняться. Только не били в лицо, чтобы не оставлять следов. Он изо всех сил напрягался, закрывался, пытался блокировать удары, агрессивно отвечать, но все же распластался в итоге на грязном полу. Комната закружилась, закачалась перед глазами. Хрипло кашляя, парень попытался втянуть в себя воздух, когда чьей-то ногой снова попало в грудь — прямо в область солнечного сплетения.

— Ты вернешься туда и сделаешь то, что я просил. — С улыбкой сказал Хромой. — У тебя двое суток. Время пошло.

Влад судорожно хватал ртом воздух, опираясь ладонями о каменный пол. А спящие рядом на матрасах люди даже не пошевелились.

— Уберите отсюда этот мешок дерьма!

Перед глазами все плыло. Парень пытался сфокусироваться, несмотря на адскую боль, разрывающую все тело, но получалось плохо. Он был один, а этих отморозков было слишком много.

Стальные тиски сжали его руки, оторвали от земли. Двое человек потащили его к выходу, он всё продолжал кашлять.

— Двое суток, — напомнил голос.

И Влада вышвырнули на улицу, бросив прямо на землю.

Лучики солнца мечутся по тихому кладбищу, пахнет сырой землей. Повсюду люди и венки из искусственных цветов. Голоса. Какое-то будто забытье, туманный гипноз, и мысли страшно путаются.

Вдруг где-то высоко над головой громко каркает ворона, и тут он понимает, что всё реально. Сейчас два деревянных ящика с его родителями опустят в холодную яму.

— Мама, папа! — Кричит подсознание.

Рядом тяжело дышит Костик. Он злится, отказываясь верить. Но никто не двигается, пока гробы не опустятся на дно ямы. Потом им обоим велят кинуть горсть земли на крышки гробов.

— Пойдем, — тихо говорит он брату.

А тот не хочет уходить. Всё, что было дорого — здесь. Предано земле.

Влад трясся от злости и сожаления. Весь, с головы до ног. Он стоял под душем, уперев руку в стену, и не мог смириться с произошедшим.