Во временное пользование

В любом случае, внимательно изучать сейчас дневник смысла не было. Надо сначала обратно в город вернуться.

Но, как выяснилось, Розгин и не думал возвращаться, наоборот, свернул в сторону более оживленной, если, конечно, можно так назвать, половины Яблоневого.

- А зачем нам сюда?

- Княгиня, время уже – пять часов, темнеет. Не хочу по трассе ехать по темноте. Переночуем здесь, а утром вернемся.

- Но, если не найдем хостела?

Он покосился на меня снисходительно:

- Какой хостел?

- Но, как же…"

"- Да, совсем тебя Европа испортила, Княгиня… - хмыкнул он, а я немного надулась.

Вот все у него не по-человечески.

После ночи любви – ни слова ласкового, после выяснения отношений – поцелуй дикий… И ничего в простоте, ну надо же!

А на первый взгляд такое впечатление производил… Простого, как кирпич, мужика. Страшного, злого, но такого… Неглубокого. Но, чем больше общаюсь, тем больше приходит понимание, что Макс Розгин , или, как его назвал тот страшный человек в белом костюме, Клин – очень даже непрост. Шкатулка с тройным дном. И хорошо, если только с тройным.

Розгин остановился у одного из домиков, выглядящих наиболее жилым, погудел.

Во дворе взлаял большой, судя по басовитым переливам, пес, а затем спокойный мужской голос ровно и вежливо послал нас матом.

- Эй! – Розгин вышел из машины и, нисколько не смущаясь неласковому приему, двинулся к калитке, - хозяин! Переночевать не пустишь? Мы заплатим!

- Да нахрена мне ваши бумажки, - к калитке подошел настолько колоритный старик, что я, забыв про все, опустила стекло машины и стала его разглядывать.

В детстве я читала книжку «Дед Мазай и зайцы», с иллюстрациями. Так вот, хозяин этого дома явно мог служить образом для художника. Окладистая борода, широченные плечи, осанка военного в отставке. И наряд, вполне типичный для русской деревни, здоровенные валенки с калошами и странного вида пуховик.

- Ну так я не про бумажки, - Розгин достал парочку зеленых купюр, - мы с женой в дороге весь день, заехали на развалины посмотреть, вот , время не рассчитали…

Старик посмотрел на купюры, потом на меня, неприлично глазеющую на него, потом на Розгина, хмыкнул:

- Ладно, заходите. Сейчас пса придержу.

Розгин кивнул мне, и я, быстренько переложив содержимое ящика в сумку, вышла из машины.

Во дворе было довольно чисто, но, как это часто бывает в справных русских хозяйствах, немного бестолково и с легким налетом пофигизма.

Дровница, сарай, собачья будка, бегающие повсюду куры. Старик держал за ошейник мощную лохматую псину, что-то выговаривал ей сердито. Псина скалилась. Меня передернуло. Клыки у собаки были прямо волчьи.

- Идите в сени, разувайтесь там! – крикнул хозяин.

Я отвернулась от пса и пошла за Розгиным.

В доме было тепло. И даже уютно, как может быть уютно у холостяка.