Во временное пользование

Глянула на Розгина, он уже отмер и теперь разглядывал девушку со своим привычно-непроницаемым выражением на лице. Ну Слава Богу, пришел в себя!

- Это мой муж, - кивнула я на сумрачного Розгина.

- О, очень приятно! Елизавета! Проходите, пожалуйста!

Мы прошли в квартиру, и меня тут же накрыло.

Здесь ничего не изменилось. Абсолютно. Словно папа и мама вышли буквально час назад. Даже мелкие сувениры, которые они любили привозить из путешествий, по-прежнему стояли на высоком трюмо в большой прихожей.

Я почувствовала, что горло спирает, и умоляюще глянула на Розгина.

Он понял, задал какой-то вопрос про метраж.

Елизавета тут же ответила и предложила посмотреть квартиру.

Она без остановки щебетала о том, что квартира не ее, а ее родственников, она просто показывает ее, а договариваться нужно будет с дядей, что-то спрашивала про наши желания, приглашала оценить вид на город с террасы, и прочее, и прочее, и прочее.

Я радовалась, что Макс перехватил инициативу, потому что говорить я была не в состоянии. Здесь даже пахло так, как раньше. При папе и маме. Неужели Кирилл даже не заходил сюда?

Похоже, что нет. Хотя вокруг не было пыли и грязи, скорее всего, здесь регулярно убирались.

Но почему новые жильцы ничего не поменяли? Где хоть какие-то личные вещи?

Было полное ощущение, что я провалилась в какую-то временную дыру, и теперь хожу по нашей квартире и жду , когда мама приготовит чай на кухне и позовет меня.

Черт!

К глазам опять подступили слезы, я упрямо сморгнула.

Уля, не время сейчас. Надо делать то, зачем пришла.

Раз уж такая удача.

Елизавета утащила Розгина к окну, а я оглянулась. Картина висела на прежнем месте. Я успела сделать несколько фото, прежде чем Макс и хозяйка вернулись обратно.

Спешно отошла в сторону, к роялю.

Моему роялю, стоящему в гостиной.

Когда-то я на нем играла. И мама играла. У нее был талант. Она безумно красиво пела, играла, как профессионал.

Провела ладонью по полированной поверхности, не удержалась.

Рояль ответил мне знакомым теплом дерева.

Ну, здравствуй, старинный друг. Как ты тут? Скучаешь , наверно, без игры? Говорят, что долгое простаивание музыкальных инструментов – смерть для них.

- Вы играете? – Елизавета подошла ближе, улыбнулась.

- Да. Немного.

- Так здорово! Я совсем не умею играть, - она погрустнела, так мило, что я невольно посочувствовала ей. Потрясающе приятный человек. Интересно, она имеет отношение к людям, забравшим эту квартиру у нас с братом? Почему-то мне думалось, что нет. Слишком она… Чистая какая-то.

- Может, сыграете? Немножко… Так хочется узнать, как он звучит.

- Нет, - я начала отказываться, но тут поймала взгляд Розгина. Он еле заметно кивнул мне. – Хорошо… Если только чуть-чуть…

Я села за рояль, открыла крышку, провела по клавишам.

Взяла на пробу несколько нот.