Во временное пользование

Зачем он…

Господи, зачем так?

Что делать мне теперь?

Как остановить?

Между тем, он убирает руку от губ, наверно, чтобы попытаться раздеть меня, и я в этот момент не кричу, хотя надо бы, а лихорадочно шепчу, все так же таращась в темноту полными слез, слепыми глазами:

- Макс, Макс, прекратите, пожалуйста, опомнитесь, Макс… Макс…

- Заткнись. Просто заткнись сейчас. Дай мне себя уже трахнуть, а? Ну сколько можно дразнить?

Я вообще не понимаю, о чем он сейчас. Какое дразнить? И в мыслях не было, вообще никогда!"

"Я кое-как выпрастываю руки из-под его тела и упираюсь в железные плечи. Оттолкнуть, конечно, не оттолкну, но все же хоть как-то обозначу свое несогласие!

- Макс… Вы пьяны, Макс, придите в себя! Я не хочу… Так! Не хочу!

- Да я от рождения в себе! Не хочешь так? А как? Как хочешь?

Он замирает, прекращая свое разрушительное воздействие на мое тело, смотрит в лицо напряженным взглядом. А я , от облегчения, от того, что хоть какой-то диалог с ним наладила, отвлекла немного, выдыхаю. И зря. Потому что теплый взволнованный выдох касается его губ, и в следующее мгновение я уже ничего не могу говорить и теряю свое шаткое , с таким трудом отвоеванное преимущество.

Его поцелуй – пьяный, жестокий, дымный и сумасшедший. Как и он сам.

Я не отвечаю.

Я все еще надеюсь на его благоразумие.

На то, что он придет в себя. Но с каждой секундой надежда моя все слабее. А вот огонь, разгорающийся опять, так и не потухший еще со времен нашего первого поцелуя, все ярче.

И это беда моя.

Это - моя погибель.

Потому что он останавливаться больше не намерен.

А я не намерена ему больше мешать.

В конце концов, этот финал был предопределен.

С момента нашей первой встречи.

Он грубо мнет мою грудь, рычит, ему явно нравится то, что он нащупывает. Это жестко и не особенно приятно, но меня буквально смывает волной желания.

Нет.

Похоти.

С ним только так. Только такая возможна эмоция. Только в таком градусе.

Желание – это то, что я испытывала раньше, со своими любовниками. Нежность, искушение, удовольствие…

Эти слова сейчас кажутся смешными. Пустыми. Бессмысленными.

Он отрывается от моих губ, что-то хрипит, матерно, я и слов таких не знаю, глаза в темноте комнаты кажутся провалами, черными, затягивающими, страшными.

Я не сопротивляюсь.

Позволяю сжимать себя, трогать, как ему хочется, оставляя следы, наверняка оставляя!

Мне хочется…

Мне хочется погрузиться в него.

В это черное, страшное марево, окружающее нас сейчас, окружающее его. Мне кажется, что я умру после этого, поглощенная происходящим.

Определенно, так и будет.

Но мне хочется.

- Не стони так, Княгиня, - неожиданно хрипит он, - успокойся.