Во власти соблазна

– В воскресенье Каспер везет меня знакомиться со своей матерью, – сказала Белл. – Если в обществе могут принять меня, то смогут и тебя. Почему нет?

– Я знаю, что ты любишь барона Уингейта, но… – Фэнси не смогла скрыть тревожные мысли. – Я бы не доверила ему свое сердце. Вспомни маму и ее боль…

– Каспер любит меня, – возразила Белл. – И официальное представление его матери – первый шаг к женитьбе. Разве не так?

– Ну, раз ты так считаешь…

– Я так считаю. Мама любила мужчину, который не мог на ней жениться.

Фэнси не хотела спорить. Она чувствовала, что Каспер Уингейт не тот человек, кто составит счастье ее сестры. И надеялась только, что это не очень сильно ее ранит. Как мать…

Ни одна из сестер не понимала до конца, как сильно страдала их мама. Да и как им было понять ее? Их вырастила няня Смадж, всячески ограждая от маминой душевной боли.

Фэнси помнила все то, чего не могли помнить остальные, – радость и терзания, счастье и горе. Душевные муки – и мамины, и ее собственные – преследовали Фэнси тихими ночными часами.

Она так часто просыпалась, разбуженная мамиными рыданиями! Несколько раз она вставала и шла в спальню к маме, но стоило ей открыть дверь, и рыдания прекращались, а в комнате было пусто.

Нет, Габриэль Фламбо вряд ли покоилась в мире, и Фэнси не хотела страдать от такой же судьбы.

– Сестры, вы только посмотрите!

Фэнси и Белл обернулись. К ним через садик спешила Блейз, сжимая в руках газету.

– Тут пишут о тебе! – Белл протянула им номер «Таймс».

«ОЧАРОВАНИЕ ЛОНДОНА» – так звучало название рецензии, набранное жирным черным шрифтом. Репортер написал целую статью про дебют Фэнси Фламбо.

Фэнси уставилась на заметку, возмущенная наглостью репортера. Как смеет этот человек писать о ее личной жизни? Она ожидала рецензии на свое выступление, а не домыслов о своей личной жизни. Неужели газеты писали сплетни о любовной связи ее матери и отца? Как ее мать справлялась с назойливой публикой? Может, именно поэтому она и ушла из театра? Неужели и она, Фэнси, обречена идти по той же дорожке?

Но ведь не все оперные певицы становились любовницами, и Пэтрис Таннер – хороший тому пример. Эта женщина четырежды была замужем и похоронила трех мужей.

– Ты выглядишь не слишком довольной, – заметила Белл.

– Стать поводом для сплетен не самая приятная перспектива.

Ну что еще? Фэнси обернулась к дому, где стояла ее младшая сестра.

– Тебя ждет посыльный от князя.

В холле стоял мужчина средних лет, одетый в ливрею лакея. Он протянул Фэнси длинный тонкий сверток.

– Подарок от его светлости князя Степана Казанова.

Фэнси взглянула на сверток, а потом на посыльного.

– Спасибо, мистер?..

Лакей сильно удивился.

– Ты что, не хочешь взглянуть на подарок? – спросила Белл, как только посыльный ушел.