Во власти шторма (СИ)

Но я знаю точно, что ты в своей жизни всякое прошёл и не сломался, и сейчас выплывешь, парень.

— Выплыву, Иваныч… Только куда? И зачем?…

Тренер всегда был нашим авторитетом, мы все равнялись на него. Не человек — глыба. Всегда, даже в самую трудную минуту, знал что сказать, как поддержать, когда дать пинка под зад. Когда не стало деда, он единственный человек, с которым я по-мальчишески делился. Он знал, про то, как мне живётся с отцом, что творится в моей семье. Во многом благодаря ему, я стал тем, кем являюсь сейчас. Когда у бабушки Шаталова не было денег купить новые перчатки, вместо разорванных старых, он покупал за свои деньги, а нам говорил, что остались от старых учеников. Он мне был роднее, чем отец, всегда чувствовал перемены в моём настроении. Вот и сейчас сходу всё понял, как так бывает?

— Влюбился, — улыбаюсь невесело, растираю сбитые воспаленные костяшки.

Мы молчим, тишину нарушает только топот детских ног на верхнем этаже. Кажется, там зал гимнастики.

— Самое смешное, что она ещё девчонка, у нас десять лет разницы, а загнала меня в угол так, что не дохнуть, не выдохнуть. Её родители когда-то давно имели опыт пострадать от дел моего отца, и просто-напросто запретили ей со мной встречаться.

— А может, просто не сильно любила?

— А у меня Маша заболела раком.

Мозг простреливает током. Смотрю на него в полном шоке.

— Почему не сказали, Иваныч? Может, лечение какое-то нужно?

— Нет, Влад. Ничего уже не сделать, поздно выявили, опухоль неоперабельная. Дочка приехала, ухаживает сейчас за ней.

— Как же так? Давайте в Израиль попробуем.

— Врачи дали ей максимум два месяца, уже метастазы повсюду…Если можешь, найди через кого купить лекарство, чтобы обезболить. Собирал кучу справок, заседал консилиум, то, что решили дать почти не помогает.

Поднимаюсь, ноги подкашиваются, что тут сказать? Как поддержать? Жалко его, и Марию Константиновну жалко, хорошая женщина, жестокая штука жизнь.

— Найду, Иваныч. Привезу, как только достану.

— Звоните, если ещё что-то нужно, мы же не чужие.

Он кивает, так и остается сидеть под рингом. Я выхожу, набираю в грудь воздуха и понимаю, что нет, наверное, ничего, что выше человеческих сил, нам не оставляют выбора, всё обязаны вытерпеть.

По дороге договариваюсь на завтра за препарат, скидываю полную оплату вперёд, приезжаю в «Якорь», на автомате поднимаюсь на свой этаж и натыкаюсь на ремонт. Твою мать! Забыл совсем. В пустых комнатах туда-сюда снуют с десяток рабочих, на полу повсюду краски, валики, ведра, стоят деревянные козлы. Полный хаос, прямо как у меня в голове.

Спускаюсь в кабинет, проходя холл, кидаю Яне отменить сегодняшнюю встречу, закрываюсь изнутри и просто заваливаюсь на кожаный диван.