Во власти Деспота

Острая. И осознанная.

Я мгновенно подбираюсь. Даже боль как будто стала притупляться. Физическая.

– Прости меня, – она едва шевелит губами, но я слышу тихий ответ.

Внутри что-то падает и вдребезги разбивается. Да и вообще, этого внутри, кажется, больше не существует. Ее взгляд уже мне обо всем сказал. Она причастна. Она лгала. Предала мое доверие. Безграничное… Это она дала им зацепку.

Чья-то рука тяжело опускается на плечо, и меня отталкивают в сторону, но я вырываюсь и ору что есть мочи:

– Пошёл! Быстрее! Или на носилках хочешь уехать?!

– ПОДОЖДИ, Я СКАЗАЛ!!!

– Прости меня, пожалуйста! Я не хотела! Я не знала! Правда! – ее крик бьет в солнечное сплетение. Ее голос мне снился во снах. Весь свет на ней сошёлся. А теперь словно все померкло. И, кажется, не для чего больше жить.

– Спала со мной тоже по наводке? – гнев мгновенно тухнет, а голос становится безжизненным и сухим. Хуже всего, что она пытается оправдаться. А мои запястья тем временем заключаются в холодный бездушный металл. И меня тянут назад.

Она в панике делает шаг ко мне, протягивая руки.

– Нет конечно, это другое! Это здесь ни при чём! Я… прошу, выслушай! Позволь объяснить!

– Некому больше объяснять. Ты была для меня всем. Я на других женщин даже не смотрел, – послушно шагаю туда, куда меня ведут. Уже как будто и неважно, куда. – Но теперь…

За что, моя хорошая? За что, моя звездочка…?

Она рвётся ко мне, но ее останавливают. Я ненавижу себя за это, но даже сейчас хочется позвоночник наружу вытащить тому ублюдку, что позволяет себе к ней прикоснуться.

– Мариб, ну пожалуйста! – в истерике машет головой, все ещё пытаясь вырваться. Но после моей фразы ее глаза округляются в неверии, а потом меркнут, и она оседает на землю, прикрывая искривленный рот дрожащей рукой.

– Но теперь даже имя мое забудь.

Ещё один медленный вдох, и станет легче. Дрожь уйдет.

До боли сжимаю ладони в кулаки.

Он мне ничего не сделает. Совсем ничего. Я надеюсь…

Крепко стиснув зубы, не слишком уверенно толкаю вперёд массивную дверь. Пара шагов, и сердце замирает от ужаса.

Гомон в помещении вдруг стихает. В эту же секунду я ощущаю на себе десятки любопытных взоров. И каждый из них – мужской. Липкий интерес почти осязаемо скользит по моей фигуре, облепляя ее жадными взглядами.

Вижу высокомерные ухмылки на озлобленных лицах. Остатки моей смелости мгновенно растворяются под напором тяжелой неприязни.

Внутри меня все трясётся, но я продолжаю торопливо осматривать собравшуюся публику и нахожу глазами того, ради встречи с которым пришла.

Он сидит, развалившись в кресле. Поза расслаблена. Суровое лицо этого человека кажется высеченным из камня. Мужчина восточной внешности вальяжно опирается на спинку, но даже в таком разнеженном состоянии он нагоняет ужас.