Грех во спасение

И тут же увидела, что граф Лобанов стоит перед ней на коленях, согнувшись в три погибели, держится за живот и глухо стонет, крупные слезы бегут по его щекам и скапливаются на подбородке.

Маша подскочила к столу, схватила салфетку, положила в нее несколько кусочков льда и протянула графу:

– Приложите ко лбу!

– Какому лбу! – простонал граф и яростно потряс головой. – При чем тут лоб? Дура!

– Но разве я вас не по голове ударила?

– По голове, да не по этой! – Граф постучал себя ладонью по лбу. Потом с трудом поднялся на ноги, сел рядом с ней на диван и прокряхтел: – Идиотка ненормальная!

Маша испуганно вскочила на ноги, но граф посмотрел на нее исподлобья и хмуро приказал:

– Садись, не трону! – Морщась от боли, он потер рукой поясницу и спросил: – Ты действительно не поняла, зачем тебя пригласили на ужин?

– Но вы же объяснили, что хотите обсудить мой вопрос.

Граф глубоко вздохнул и еще больше помрачнел:

– А ты думала, как будешь расплачиваться за подобную услугу?

– Простите, ваше сиятельство, но я не подозревала, что вы нуждаетесь в деньгах.

– О боже! – Граф встал с дивана, подковылял к столику, отхлебнул вина из бокала и с усилием опустился в кресло. – На кой ляд мне твои деньги, мне была нужна ты, безмозглая идиотка! Всего лишь одна ночь любви, и я бы многое сумел сделать для тебя, даже уменьшить срок каторги для твоего будущего мужа. Но теперь я не уверен, что вы вообще с ним когда-нибудь свидитесь.

– Но, граф, – Маша прижала руки к груди, – вы не должны поступать подобным образом."

"– Убирайся прочь, – приказал граф, отвернулся и бросил через плечо: – Чтобы уже завтра тебя в городе не было! – И, по-прежнему не глядя в ее сторону, сдернул с окна штору и швырнул ее Маше. – Срам прикрой! – И, уже когда она была у дверей, крикнул ей вслед: – Посмей только кому проболтаться, век своего жениха не увидишь!

* * *

Не помня себя от отчаяния, Маша вихрем промчалась по лестнице, миновала вестибюль графского дома и на выходе буквально влетела в высокого плотного человека в генеральском мундире. Оба одновременно вскрикнули, отшатнулись друг от друга, и в следующее мгновение Маша поняла, кто перед ней. Она побледнела, потом покраснела и тихо произнесла:

– Прошу простить меня, ваше высочество, за мою неловкость.

Великий князь Михаил Павлович, а это был он собственной персоной, повел бровями и неожиданно улыбнулся:

– Ваша неловкость чуть не стоила мне жизни, но это пустяки, и не нужно об этом беспокоиться.