Грех во спасение

Раны на спине под повязкой уже не болели при ходьбе, а лишь слегка саднили. Ногам тоже стало легче. В мягких пуховых носках и почти невесомых сапогах Маша совсем не чувствовала боли и даже несколько раз пробежалась взад-вперед по поляне, чтобы проверить, как хорошо теперь слушаются ее ноги и все тело.

Перед сном Прасковья Тихоновна напоила Машу отваром из трав, капнув в него несколько капель настойки из какого-то корня, обладающего, по словам казачки, поистине чудодейственной силой и ценимого китайцами на вес золота. И теперь она ощущала себя вновь народившейся на свет, возможно, еще и потому, что надеялась на скорую встречу с Митей.

До лагеря было более пяти верст, и, чтобы успеть к назначенному часу, выехали сразу же после завтрака. Никаких дорог в такой чащобе и в помине не было, даже звериных троп. Видно, и таежный зверь не слишком жаловал эти места – угрюмые, неприветливые, по-кладбищенски тихие...

Иногда Антон, но чаще все-таки Васена спешивались и шли первыми, стараясь найти более-менее удобный путь среди нагромождения камней и валежника. Хмурые ели и пихты заслоняли небо. Под сводами все еще спящего леса было сумеречно и холодно, пахло сырым мхом, плесенью, гнилым деревом...

Передвигались молча. Маша в какой-то момент решилась спросить о чем-то Прасковью Тихоновну, но Васена так зыркнула на нее глазами, что она тут же прикусила язык и не пыталась больше начать разговор. Антон и охотница ехали рядом, иногда, остановившись, съезжались вплотную, нога к ноге, и, попеременно прижимаясь губами к уху друг друга, о чем-то переговаривались. После этого Васена уезжала вперед, а Антон поворачивался к женщинам и делал рукой знак остановиться и подождать ее возвращения."

"Маша понимала, что Васена ищет лучшую дорогу или проверяет, нет ли какой опасности поблизости. Перед отъездом она велела всем положить ружья перед собой на седло и приготовиться к любым неожиданностям. Из этого Маша поняла, что она тоже не доверяет Цэдену и боится засады, которую очень легко устроить в этаких дебрях.

Накануне вечером Антон настоял, чтобы Маша и Прасковья Тихоновна спали в балагане, а он и Васена устроились голова к голове у костра, и долго женщины слышали их шепоток. И Маше показалось, что Васена чем-то расстроена.

Она попыталась выведать у Прасковьи Тихоновны причины плохого настроения охотницы, та долго отнекивалась, мол, ничего не знает, потом, поворочавшись с боку на бок, проворчала:

– Знамо дело, с чего ей веселиться! Антон намедни объявил ей, что уйдет с вами на Амур, если получится, конечно, вас освободить. Васька – девка гордая, а тут словно с ума сошла, меня даже не постыдилась, расплакалась, просила его остаться.