Грех во спасение

 – Боязно ехать, барыня, не прибавишь ли маненько за быструю езду?

Пришлось прибавить, и уже через полчаса мохнатые забайкальские кони лихо мчали их по льду, на ходу перемахивая глубокие трещины, так что ни разу и доски не понадобились. Только полозья повизгивали на голом от снега льду да грохотали сани, ударившись о кромку тороса.

На середине озера передохнули в установленной прямо на льду избе с железной печью, попили чаю, накормили лошадей. Зосима вызвался показать Маше чудо, которое можно встретить только на Байкале, в тех местах, где ветры не позволяют снегу задерживаться. Антон тут же увязался за ними.

Маша вступила на совершенно чистый лед и замерла от восхищения. Застывшие в нем пузыри воздуха были необычайными по красоте, казались чудесными цветами, похожими на лотосы и хризантемы, упрятанные какой-то волшебной силой в глыбы драгоценного горного хрусталя, чьи опавшие лепестки парили, кружились и исчезали в необъятных, прозрачных, как слеза, глубинах...

К ним подошел Маркел.

– Тут глубина – несусветная! – пояснил он, кивая на лед. – Летом, бывало, едешь на лодке, дух от страха захватывает. Вода такая прозрачная, что кажется, над пропастью плывешь. Видишь, как рыба ходит, скалы под водой... Смотришь, вроде близко, а на самом деле десяток, а то и поболе, саженей. Особенно тем непривычно, кто до этого по мутной воде плавал, боязно очень!..

Байкал они перевалили за день и уже к вечеру увидели над темной полосой тайги позолоченные заходящим солнцем купола Посольского монастыря, поставленного на месте убийства царских послов местными инородцами.

Видно, счастье все-таки не совсем отвернулось от Маши, потому что озеро, которое она считала главным препятствием на своем пути, они переехали благополучно и невероятно быстро, не встретив ни одной значительной трещины или полыньи, а первых казаков, сопровождавших фельдъегерскую четверку, увидели недалеко от Посольска, где Маша и ее спутники осмотрели монастырь, пообедали, а потом решили остаться на ночь.

Не желая себе признаваться, Маша испытывала необъяснимое удовольствие, проезжая там, где, несомненно, год тому назад проезжал и Митя. Он видел и этих монахов, любезно предложивших разделить их скромную трапезу, после которой Маша и ее спутники едва поднялись из-за стола, такой она была обильной и вкусной, и купола церкви, и галок, усеявших огромную березу за воротами монастыря... Возможно, и тот старый бурят с длинной трубкой в зубах, подслеповато щурящийся на свет, точно так же сидел на корточках возле своей юрты, и те же самые голые ребятишки выскакивали из нее, справляли нехитрую нужду и мигом исчезали.

За спиной лежал заснеженный, покрытый торосами Байкал, справа громоздились то ли облака, то ли горы, переходящие в облака.