Грех во спасение

"

"На станцию они прибыли утром, но, несмотря на ранний час, она была заполнена проезжающими, и Маше пришлось дожидаться более часа, прежде чем им подали завтрак: стопку горячих, политых маслом блинов и настоящий кофе со сливками, который она не пила, пожалуй, со своей остановки в Перми.

Молодой казачий есаул, дожидавшийся смены лошадей на соседней с ними лавке, заметил, что Маша закончила завтрак, и подошел к ней.

– Сударыня, – он смущенно мял в руках баранью папаху, явно стесняясь и не зная, как обратиться к ней, – не изволите ли выслушать меня?

– Пожалуйста, – насторожилась Маша, – что вы хотите?

– Видите ли, я сопровождаю в Красноярск девицу, совершившую злодейское убийство казачьего урядника. – Он кивнул в сторону красной ситцевой занавески, прикрывающей ближний от дверей угол комнаты. – Она сейчас там. – Он перевел дух и умоляюще посмотрел на Машу. – Не могли бы вы уговорить ее поесть? Она уже какой день ни к чему не притрагивается!

– Она что, больна? – спросила Маша.

Есаул развел руками:

– Да нет! Раскольница она, из самых вредных, из скрытников. Есть напрочь отказывается, твердит только, что из мирской посуды ни крошки не возьмет, и воду не пьет. Уже ногами не идет, а все бормочет, что вокруг одни антихристы и из их рук умрет, но ничего не примет.

Маша прошла за занавеску и остановилась, пораженная увиденным. Перед ней на широкой деревенской скамье лежала девушка такой необыкновенной красоты, что ее не смогли испортить ни черные тени под глазами, ни заострившийся нос, ни почерневшие, иссохшие от жажды губы. Ее бледное лицо, в обрамлении грубого черного платка, скрывавшего ее лоб и застегнутого высоко под подбородком, напомнило Маше лицо страдающей Богородицы на старинных русских иконах. Девушка сжимала в левой руке большой восьмиконечный крест, а правой мелко-мелко крестилась двумя перстами, шепча едва слышно слова молитвы. Она даже не повернула головы в сторону Маши, а когда та попыталась заговорить с ней, яростно сверкнула на нее огромными карими глазами: «Изыди, анчихрист!» – и вновь принялась шептать, уже более громко: «Боже, милостив буди нам, обремененным грехами! Аминь!»

Маша вышла из-за занавески. Есаул взглянул на ее расстроенное лицо и в сердцах хлопнул папахой о стол:

– Вот ведь упорная язва! Помрет, но вере не изменит! И откуда у них сила такая берется? Мы в их деревне пытались рекрутов в службу набрать, так они избы подперли и сожгли самих себя, даже детей не пожалели. Семьями в огонь сигали... Урядник успел эту девку из огня выхватить, а она саблю вырвала у него из рук и наотмашь... по голове!.. – Есаул страдальчески сморщился, махнул рукой и сердито проговорил: – Бог с ней! Сдохнет, туда ей и дорога!..

На следующий день они миновали Красноярск.