Лидерство во льдах. Антарктическая одиссея Шеклтона

Увы, наслаждаться роскошью тепла довелось недолго, потому что возникла новая угроза. Большие куски льда начали дрейфовать вокруг их льдины с подветренной стороны, именно там, где были закреплены шлюпки."

"Тент, укрывавший шлюпки, отбросили в сторону. Вооружившись веслами и багром, люди разместились по краям шлюпок и начали отталкивать приближающиеся куски льда, чтобы во время волнения те не ударились о борт судна. Эта борьба, возможно, продолжалась бы всю ночь. Но около девяти часов буквально за несколько минут ветер внезапно сменился на юго-западный. Оказавшись на наветренной стороне, льдина больше не могла защитить их; шлюпки неумолимо несло на ее острые края. Шеклтон крикнул, что надо уходить, и гребцы бросились занимать свои места. Все произошло так быстро, и ветер бушевал с такой силой, что не хватило времени даже отвязать трос «Докера», которым он был прикреплен к льдине, поэтому пришлось его отрезать. Люди гребли с отчаянием безумцев до тех пор, пока не отошли от льдины на безопасное расстояние.

Снова пошел густой мокрый снег. Температура начала снижаться из-за ветра, дувшего со стороны полюса. Вскоре поверхность моря буквально на глазах стала замерзать и трансформировалась в резиноподобную массу, которая позже превратилась в блинчатый лед[34].

Шеклтон приказал «Докеру» идти первым. «Кэйрд» должен был следовать за ним, а «Уиллс» — замыкать цепочку. К десяти часам им удалось выстроиться в такой последовательности.

И снова, уже вторую ночь подряд, измученные люди не спали. Некоторые пытались согреться, прижимаясь друг к другу, и хоть ненадолго уснуть. Но было невыносимо холодно. Термометры Хасси лежали где-то далеко, поэтому точные замеры он сделать не мог, но Шеклтон предполагал, что было около четырех градусов ниже нуля. Они даже слышали, как замерзает вода, превращающаяся в лед прямо у них на глазах. Это сопровождалось легким хрустом. Свежий лед на все лады скрипел и шипел, поднимаясь на волнах и тут же покрываясь падавшим снегом.

Одежда путешественников, промокшая от брызг и снега, буквально сразу дубела на морозе. К тому же она была невероятно изношенной и залоснившейся от естественных выделений человеческих тел за шесть месяцев постоянного ношения. Если человек двигался, пусть даже немного, его кожа тут же соприкасалась с твердой заледеневшей одеждой. Все пытались сидеть, не шевелясь, но это было невозможно. Усталость, недостаток еды, напряжение и тревога ослабили их настолько, что чем неподвижнее они старались сидеть, тем больше дрожали. Собственная дрожь не давала людям уснуть. Лучше было грести. Шеклтон сомневался, что все благополучно переживут эту ночь.

Уорсли, казалось, уже раз сто спросили, который час.