Жизнь во благо Родины

Я уже говорил, что с моей подачи были разработаны новые типы бытовых панелей, трехслойные, так нашелся же какой-то хрен, решивший протолкнуть идею удешевления. Так уж было ранее заведено в Союзе, что вот таким любителям экономить государственное бабло везде давали зеленый свет. Считалось, что это очень важно, ну а как же? Похрен, что выйдет из хорошего проекта, главное сэкономить! Точнее, в кормушку залезть, на пользу государству таким людям плевать, им главное свои ручонки запустить в бюджет. Твари. Вот тут так и случилось, начался выпуск новых панелей, и тут же все встало, после доклада этого самого пронырливого хмыря.

– Я сейчас позвоню в Минстрой и выясню, чего там мутят! Если самодурство, позвоню выше…

– Я уж тебя и позвал, потому что решить надо быстро, дело-то встало, пока нет морозов, можно многое сделать, а тут такое…

– Решим, Павел Федорович, решим, – уверенно ответил я, надеясь и правда быстро разобраться с этим делом.

Конечно, все было решено, причем без участия высшего руководства страны. Оказалось все очень просто, но это и пугало. Тот самый чиновник от горсовета обратился в министерство с расчетами по экономии на строительных материалах. Бумаги у него приняли, обещали разобраться и все проверить, а он воспринял это как разрешение к действию. Вернулся в Рыбинск и давай командовать налево и направо, требуя немедленно внести изменения в проект. На домостроительных комбинатах, где уже наладили производство панелей нового образца, схватились за голову и побежали по инстанциям, а те и сами ничего не понимали. Так дело дошло до Дерунова, и вот меня подключили к решению проблемы.

Проведя в Рыбинске всего три дня, отчалили в столицу. В Москве нас встретила полностью готовая, отделанная так, как мы и просили, наша новая квартира. После деревенского дома и свободы стены многоквартирного дома не давили, квартира была больше размером, чем наш дом, а уж кабинет на бывшем нежилом этаже… Е-мое, а ведь это, наверное, первый пентхаус в Москве, и он – у меня. Вот вроде и не гнался никогда за роскошью, а получилось так, что я, похоже, переплюнул всех и вся.

Заявившись на следующий день в рабочий кабинет Шелепина, застал того за работой с бумагами.

– Как похолодало, стало немного грустно, – пустился я в объяснения, – тянет и ноет, но ничего, врачи посоветовали меньше находиться на холоде.

– Может, тебе помочь с климатом? – и хитро так на меня поглядывает исподлобья.

– В смысле? – у меня от удивления, наверное, глаза в два раза увеличились, ибо Александр Николаевич как-то даже дернулся.

– Мы тут ведем переговоры с одной африканской страной…

– …богатой кобальтом? – начиная догадываться, продолжил я.

– Да там много чего есть.