Жизнь во благо Родины

Причем, если сначала мы развлекались рыбалкой и получали эстетическое удовольствие, то затем, под пиво и мангал, передали удочки детям, а сами просто болтали. Когда расходились по комнатам, меня аккуратно дернула в сторону супруга Павла Федоровича и очень по-доброму сказала спасибо.

На рыбзавод уехал с дядей Колей, кто, как не самый опытный речник, сможет помочь в управлении новой лодкой? Тем более что лодка большая. К двенадцати часам мы уже подходили к деревне и были встречены бурными овациями. С причала нам кричали, махали руками родные люди, а мы с фронтовиком, делая очень умные и деловые лица, занимались подходом и швартовкой. Дядя Коля так и вовсе изображал из себя этакого морского волка, опытного и дерзкого, разве только трубки во рту не хватало.

Даже об обеде забыли, вот как всем было интересно посмотреть, что же за катер у нас теперь. Еще приятным для меня сюрпризом была встреча с другом, а Ваня Горин давно стал мне другом, еще во времена краткосрочной работы на заводе. Он прибыл к рыбзаводу сам, на моем новом катере, в одиночку. Уговорил директора катерозавода, у которого формально был в подчинении, доверить перегон судна заказчику. Тот был не против, прекрасно зная о нашей дружбе и совместной работе, поэтому согласился. Да и не был Горин никогда у меня на даче, тоже, как и Дерунов, работает как проклятый.

– Какой у вас дом-то! Ты все говорил, помню, о даче, а тут… Целая усадьба! Буржуй, одним словом, – беззлобно заявил Ванька, когда я провел ему короткую экскурсию по дому и саду.

– Вань, да тут же просто все, ничего лишнего. Вот катер и свой причал, да, перебор, соглашусь. Но что поделать, это мечта всей жизни. И я не добивался этого любой ценой, я знаю, где живу и как живет народ, поэтому, я сначала спросил, возможно ли такое устроить. Знаешь, какие привилегии у советских писателей? О, брат, хорошо, что не знаешь. Написал один деятель какую-нибудь оду партии и лично генсеку, не этому, прошлому, и все, сидит, почивает на лаврах. И квартиру ему дадут, и дачу построят, да еще и в санатории ездить будет, ни хрена больше не делая. Как бы нескромно это ни звучало, но, по-моему, у меня заслуг не меньше, как ты думаешь?

– Да уж, спорить с этим сложно, – согласился Иван. – Меня, кстати, на Государственную премию выдвинули, за новый двигатель. А мне стыдно, ведь идея-то не моя. Где бы я был, если б ты тогда меня не подтянул на эти самые моторы? Работал бы дальше у Дерунова, где никто бы меня не видел месяцами и никто никогда не оценил…

– Твой, Ваня, двигатель, именно твой, – поддержал я друга, – мало дать идею, для этого у нас идеологов хватает, а вот создать что-то с нуля надо очень напрячься.