Во главе раздора

– Судьба второго мира трагичнее, – напомнил профессор. – Он был населён. В тот период ни один из богов уже не вмешивался. Мойры молчали, а Танатос, Морос и Гипнос, казалось, и вовсе исчезли. Живущие в том мире не успели перейти на нужный уровень эволюции, поэтому палагейцы и даории разрушили его, использовав в качестве поля боя. Схожая участь едва не постигла нас, но мы оказались более развиты и смогли дать отпор. – Мистер Коллинз заскрипел мелом по доске, записывая даты упомянутых событий. – Более того, после уничтожения чужой планеты и очередного разделения, которому посодействовал оставленный Гипносом Привратник, даории сожалели, что сгубили чей-то мир, поэтому при третьей встрече на нашей территории хоть и не сразу, но они попытались найти компромисс.

Профессор умолк, когда задняя дверь открылась. Все обернулись, и опоздавший Иво сперва неловко застыл на пороге, но взяв себя в руки, тихо прикрыл дверь и сел за ближайший стол. Студенты потеряли к нему интерес, а я немного расслабилась, устав ждать хоть каких-то новостей от теневых. Возможно, разговор с Иво сможет прояснить, на что я подписалась.

– Это правда, что Гипнос тоже погиб? – спросил кто-то из однокурсников, и я повернулась к мистеру Коллинзу.

– Действительно есть такие предположения. Но в летописях Даории чаще встречаются упоминания, что тот ушёл вместе с братьями в другие миры. Танатос и Морос покинули свой народ первыми. Так над Палагедой перестали главенствовать боги, и остался только Совет архонтов. Последним деянием Гипноса стал Привратник. Тот является частью самой Переправы, сотканный из иллюзий и мрака. Считается, что Привратник, как и боги, бессмертен.

– От теневых я слышал про Жнеца. Кто это, профессор? – встрял ещё один студент.

Кажется, мистер Коллинз был озадачен вопросом, слишком медленно он отложил мел и поправил одежду, намеренно растягивая паузу.

– Я тоже слышал про Жнеца, – нехотя признался он. – Однако не уверен, насколько информация достоверна. Больше похоже на страшные выдумки…

– Это и есть выдумки, – твёрдо заявил Иво, перебив профессора, и все обернулись на него. – Нет никакого Жнеца. Это байки.

Я недостаточно хорошо знала Иво, однако была убеждена, что он откровенно солгал.

– А тебе откуда знать? – недовольно пробубнил задавший вопрос парень.

Иво потянул рукав толстовки, обнажив правое предплечье и продемонстрировав свой серебряный ахакор с потемневшей вокруг него кожей. Присутствующие дружно ахнули, а следом начали перешёптываться, с подозрением поглядывая на теневого. Не то чтобы они его боялись, скорее не ожидали увидеть палагейца в качестве однокурсника.

Иво поправил одежду и, закатив глаза, повернулся к окну.