Во главе раздора

Кай свернул в тёмный коридор: в воздухе стоял запах кальяна, алкоголя и многочисленных духов. Я чихнула, потом по лицу получила какими-то висюльками, которые Кай не вовремя отпустил, и раздражённо отмахнулась от приставучей бахромы, скрывающей проход в основной зал. Я всё ещё намеревалась ответить Каю за уничижительное отношение к моему внешнему виду, но позабыла, увидев, где мы оказались. Это был самый настоящий стриптиз-клуб. Вокруг десятки теневых за круглыми столами, едва одетые официантки, пленительная музыка и приглушённый свет, скользящий по практически обнажённым танцовщицам. Кай замер и взглядом обвёл зал. Одна из девушек сбросила свой сверкающий топ, оголив грудь. Ощутив внимание нескольких теневых, я прижалась к Каю.

– Уже передумала и хочешь вернуться в машину? – со смешком предложил он, обернувшись.

– Если окружён акулами, то разумнее спрятаться за самой большой, – буркнула я.

Ни в какой другой ситуации я бы не стала стоять к Каю впритык, но сейчас и не думала отодвигаться, зная, где безопаснее всего.

– Значит, ты рыба-прилипала?

– Необязательно сравнивать меня с рыбой, но смысл ты уловил.

– Тебя устраивает быть нахлебником?

– При чём здесь это?

– Такие взаимоотношения называют комменсализмом, когда два вида существуют совместно. Связь акулы и рыбы-прилипалы относят к форме эпиойкия, а если точнее – нахлебничество. Рыба-прилипала не только путешествует за счёт акулы, но и питается остатками её добычи. Другими словами, эпиойкия близка к паразитизму.

– Как-то быстро от нахлебника я успела пасть до паразита.

– Тебе понравилось в ресторане?

Я усекла намёк и закрыла рот, попридержав резкий ответ. За ужин заплатил Кай. И в целом они обеспечивали меня всем, даже транспортом и охраной. Я не просила, но всё же ограничений они не ставили.

На лице Кая появилась победная улыбка, но не издевательская, а обезоруживающая и весёлая, словно это был дружеский словесный поединок и он истосковался по таким. Кай отвернулся, а я заморгала, решив, что из-за игры света и тени мне лишь показалось, что в его ухмылке было нечто доброе.

Кай взял меня за руку и потянул в нужную сторону. Я не могла перестать озираться и старалась не выглядеть смущённой этим местом, но натыкаясь на полураздетых девиц, оседлавших колени теневых, торопливо отводила взгляд. Никто прилюдно сексом не занимался, но вся атмосфера искрила неприличием. Я слышала разговоры и смех, пару раз обернулась, отчётливо разобрав палагейскую речь. Будучи в Санкт-Данаме, теневые и лучезарные обязаны общаться на языке людей, но меня не удивило, что они позволяли себе обходить это правило, ведь законность этого заведения тоже была на грани.

– Ка-а-ай, – довольно протянул Эль, когда мы остановились перед столом в углу зала.