Ты придёшь ко мне во сне (СИ)

Воздушный дракон был приговорён в десяти годам проживания в запретной зоне, совсем недалеко от домика Зуны. Машка была возмущена таким сроком, а мне было всё равно. На суде я не присутствовала и узнала обо всех подробностях от мужа и подруги.

Через неделю после этого состоялось судебное заседание по делу Искрема. Дед был лишен всех регалий, земель и пожизненно отправлен в специализированную тюрьму в другом мире, где в связи с какими-то особенностями климата не мог больше обращаться в дракона. Мэлиза сгорела сразу после оглашения приговора. Мне было жаль её, но изменить что-то было просто невозможно.

Мейс Арриго, леди Сесло, а также ряд других заговорщиков, среди которых был и дракон Конир, тот самый, который сторожил Зуну, были приговорены к высшей мере наказания – смертная казнь.

Огненными теперь руководил Арианд Сесло. Я сама голосовала за него на собрании и именно ему вернула медальон, благодаря которому и попала в этот мир. Мне он был больше не нужен, а вот главе огненных мог пригодиться. И я нисколько не жалела о своём поступке, потому что была уверена, что из этого могучего светловолосого дракона получится отличный глава.

И Арианд подтвердил мои надежды, когда стал сотрудничать с доктором Серионом. Его опыты неожиданно дали результат. Не знаю, поспособствовало ли этому моё участие или дело совсем в другом, но из десяти человеческих девушек выносить и родить драконов смогли целых шесть. Раньше результат был один из десяти. Так что прогресс был налицо. Я верила, что когда-нибудь этот результат дойдёт до десяти из десяти. И тогда женам драконов больше не придётся проходить эти жуткие обряды и лишения.

Так вот, после того как Машка вернулась на Землю, прошло чуть больше недели, когда к нам с весьма щекотливой просьбой явился кронпринц. Бриан хотел попасть на Землю и забрать Машку назад в Риленд.

Я запросилась с ними. У меня были свои причины оказаться дома.

– Ты точно этого хочешь? – спросил Нейт, когда мы подошли к многоэтажке.

Всюду были сугробы, ветер пронзительно завывал. Кусая щеки, я прятала лицо в меховой опушке шубки. Привыкнув за эти месяцы к теплу наших земель, мне было сложно переносить русские морозы.

Близился Новый год. Я видела яркие огни елок в окнах домов и грустно улыбалась. В Келии такого не было.

– Да, – прошептала я, сжимая его руку и блекло улыбаясь. – Уверена. Надо поставить точку.

Знакомый подъезд с расписанными стенами, серый лифт и коричневая дверь в квартиру, где я прожила столько лет.

– Лея, – прошептал муж, после того как мы проторчали у двери около минуты, не делая никаких попыток позвонить или постучать. – Всё нормально?

Звонок тоже был привычный и пронзительный. Сердце сжалось от воспоминаний и легкой тоски по прошлому.