Ты придёшь ко мне во сне (СИ)

Неужели моё происхождение отталкивает тебя? Поэтому ты принимаешь ухаживания Стаута?

– Я не принимаю его ухаживания. Я его терплю.

– Неужели ты не хочешь всё изменить?

Я нервно усмехнулась и, не сбавляя шага, принялась натягивать узкие перчатки на руки, чтобы хоть как-то отвлечься от этого разговора:

– А ты мечтаешь всё исправить и дать мне лучшую жизнь? Интересные у тебя способы.

– Леандра, клянусь, я не знал про приворот. Может, это мать решила таким образом наладить мою личную жизнь.

– Отлично, теперь виновата Зуна. Ей-то какой с этого толк?

– Долгая история. Но я не знал. Это ведь бессмысленное занятие – пытаться тебя приворожить. Ты драконица, на тебя он просто не действует.

«Если не считать ярких и таких чувственных сновидений, полных запретных чувств и желаний».

– Орис, я прошу, не надо. Что бы ты сейчас ни сказал, будет только хуже. Спасибо тебе за всё, но на этом остановимся. Не уничтожай то хрупкое, что было между нами.

– Хорошо, – тихо ответил он. – Как пожелаешь.

Мы вышли из замка, и я поплотнее запахнула плащ. Беккер не отставал. Так в тишине мы прошли почти весь путь по двору. Впереди была псарня и конюшни – конечная цель.

Здесь я была всего один раз, когда Искрем решил показать своих зверушек. Но я его восторга не разделила.

Люблю собак, но то, что разводил дед, мало напоминало милых зверушек с Земли. Разве что передвигались на четырёх лапах. Для начала, сурины были совершенно лысыми. На их длинном мощном теле грязного серого цвета не было ни единого волоска. Морда удлиненная, с мощными челюстями, глаза маленькие, глубоко посаженные и красные. Уши короткие и прижаты к морде. А еще очень много зубов. Просто ходячие псины из жуткого фильма ужасов, которые еще и выли очень и очень противно.

Стоило нам с Беккером только приблизиться к псарне, как раздался жуткий лай, они зарычали и заскреблись.

Я пожала плечами, не сбавляя шага.

– Не любят меня питомцы Искрема. Пойдём быстрее, а то голова начинает болеть.

А Орис неожиданно громко выругался, схватил меня за руку и толкнул себе за спину.

– Что? – пробормотала я, едва не поскользнувшись, и только потом увидела, как из раскрытой псарни на нас на всех парах с громким воем бегут сурины. – Господи…

О том, что их кто-то специально натравил на мой запах, я узнала гораздо позднее, когда уже всё было кончено и раненого Ориса уложили в одной из комнат. Я так испугалась, что даже не сразу сообразила, что могу использовать против них огонь.

Но, Господи, как же выносливы были эти твари, как они рычали и кидались на меня, стремясь вцепиться в глотку.

– Обращайся! – кричал Беккер. – Быстро!

Дура! Если бы я сразу превратилась в дракона, а не стояла, дрожа от ужаса, всё бы было иначе и Орис не пострадал. Эти несчастные несколько секунд промедления решили так много.