Ты придёшь ко мне во сне (СИ)

Пару раз заходил Орис, спрашивая, не нужно ли мне чего, забегала взволнованная Магда, предлагавшая самой посидеть у постели молодого человека, но я отсылала её обратно. Лишние уши и глаза мне сейчас были ни к чему.

Дед не появлялся, но я знала, где он был и с кем.

Первая искра возникла случайно, когда я уже почти была готова опустить руки и сдаться. Я честно пыталась действовать согласно книжным описаниям, благо прочитала их немало. Пыталась достучаться до внутреннего дракончика, чувствуя себя при этом шизофреничкой, потому что тот совершенно отказывался показываться. Или это она?

Пыталась призвать кровь (она же вроде у меня драконья), потом пробовала сконцентрироваться и сыграть на воображении, прожигая взглядами то один предмет, то другой. Но ничего.

Как была Лея, так и осталась, только в этот раз злая и мокрая от напряжения.

– Чёрт, – тихо прорычала я и пнула кресло от злости. – Что ж так не везёт.

Злость перешла в гнев, и я замерла, пытаясь удержаться в этом состоянии. Уверена, что что-то почувствовала, как будто иголкой кольнуло в груди. Это не могло показаться. Я точно знаю. Но как достучаться, как сохранить это состояние?

Эмоции, чувства, желания… Именно они послужили толчком с Эндором. Надо попробовать сыграть на них и сейчас.

Я начала мерить шагами комнату, от волнения меня слегка потряхивало.

– Так, Лея, успокойся, дыши глубже. У тебя всё получится.

Я доверяла только одним воспоминаниям и одним чувствам. Тем, что вызывал во мне Призрак, когда приходил ко мне во снах. Я помнила, как сильно его любила, не чувствовала сейчас, а именно помнила, словно это было не со мной.

Стоп! Не о том думаешь, Лея.

Я встала посреди спальни, закрыла глаза и сосредоточилась на воспоминаниях.

Пальцы покалывало от напряжения. Открыв глаза, я подняла руки. На самых кончиках пальцев тихо мерцал огонь. Он был таким слабым, что разглядеть было трудно. Но я его чувствовала.

Победная улыбка, и я усилием воли потушила огоньки. Теперь мне было известно, как это делать, и к грешным воспоминаниям можно не прибегать больше.

Еще один шаг к свободе.

Ближе к обеду, когда я вдоволь наигралась с огнём и невероятно устала, проснулась тревога за Калинина. Неправильный у него сон, совсем неправильный. Я хорошо помнила его страшную рану на боку, которую он получил от аангов. А ведь там тоже был яд. Но тогда стараниями слабенькой, почти лишённой силы Зуны Ромка встал на следующее утро, а от раны не осталось и следа.

Может, здесь что-то страшнее? Или за ним неправильно смотрят? Вдруг они специально Ромку изводят, зная, как он дорог мне.

Сев на кровать, я вновь осторожно коснулась его руки.

– Рома, Ромка, очнись же.

И тот неожиданно зашевелился, слабо застонав.

– Рома? – ахнула я и подвинулась ближе.