Над пропастью во лжи

Никто не придет ей на помощь, никто не хочет связываться со шпаной. Ведь эти подонки и пырнуть могут…

Пришлось отдать только что открытую пачку. Лучше потерять часть, чем все.

– Ого, вкусненько! – Шоколадка исчезла в смрадной чавкающей пасти. – А что у тебя еще есть?

Жадные руки вырвали матерчатую сумку."

"– Что пристали к девушке, а ну, отпустите! – вступился было пожилой мужчина у окна.

– Ты чё, мужик, поговорить хочешь? Пошли, выйдем! – Главарь вызывающе опустил руку в карман, будто собираясь вытащить нож.

Защитник нехотя отвернулся к окну, смущенно бормоча что-то насчет бандитов, безобразий и «куда милиция смотрит».

– Ребят, пустите, а? – еще раз жалобно выдавила из себя Маринка. – Я спешу.

– А мы нет! А ну, пошли в тамбур.

В тамбуре ее вновь прислонили к дверям. Поезд гремел на переезде, сбивчиво отстукивая колесами сердечный ритм.

– Выворачивай карманы!

– Гони все!

– Чё-то мало, всего тридцатка!

– Ребя, у нее в лифчике бабки припрятаны!

Маринка сопротивлялась, когда холодные жадные руки лезли за пазуху, но против пятерых поделать ничего не могла и только жалобно скулила, сгибаясь пополам.

Электричка замедлила ход, остановилась. Двери с шипением растворились.

– Патруль ментов! – выкрикнул парнишка, который стоял на стреме. – Тикаем!

Мазурики отшвырнули свою жертву и гурьбой вывалились на перрон.

Маринка осталась в тамбуре, испуганная, ограбленная. Исчезла дневная выручка, исчез товар. Только книжку философа Владимира Соловьева грабители не тронули. Зачем она им, в самом деле?

Глава 8

– Что вы видите?

– Рельсы-рельсы, шпалы-шпалы, едет поезд… «Кто много терпит в земной жизни, тот удостоится блаженства в бытии загробном…»

– У вас есть соник, звук? Что вы слышите?

– Я должна зарабатывать деньги. Зарабатывать деньги, зарабатывать деньги, зарабатывать…

– Мы стерли эту грамму, не надо к ней больше возвращаться.

– Надо зарабатывать деньги…

***Опять подошло время отправлять почтовый перевод, а Маринка еще не собрала сумму, которую сама себе назначила для посылки. И это ее расстраивало. Деньги, предназначенные к отправке, хранились в садовом домике, под расшатанной гибкой половицей. Вряд ли дачные воры догадаются обчистить подобную развалюху!

Встретившись в конце бесконечного дня в тамбуре электрички, Феофилакт сочувственно выслушал девушку и произнес назидательно:

– Бог посылает беды, испытуя тебя. Не усомнишься ли ты в Его бесконечной благости? Не восстанешь ли? Любит Он тебя, оттого и беды шлет.

А что, кого Он не любит, того Он не испытует? Что, у того бед не бывает? – неожиданно взъерепенилась Маринка, вытирая внезапно набухшие слезы. – Знаешь ли, тогда я согласна, чтобы Он меня не любил! Нет у меня больше сил такую любовь выносить!

Феофилакт нахмурился.