Над пропастью во лжи

Ведь в Москве все дорого, а в электричке, глядишь, соблазнятся и купят, чтобы голод зажевать! Ты, главное, не куксись, гляди веселей! Если народ больно хмурый, развесели, пошути… Вот смотри, как я сейчас…

В следующем вагоне Катька преобразилась. Заломила на одно ухо вязаную беретку, подбоченилась и стала сразу же похожа на подгулявшую на свадьбе разбитную веселуху.

– Набегай, честной народ, раскрывай пошире рот! У нас рот-фронтовский шоколад, каждый угощенью рад! По три тыщи за плитку – никакого убытку! А кто берет четыре штуки, тот дает десятку… Ой, рифму забыла! – неожиданно воскликнула продавщица, щербато улыбаясь, – и народ купился на ее шутку, заулыбался в ответ. Кто-то выкрикнул, смеясь, окончание стишка – «в руки». Потеплели лица в вагоне, поползли по губам слабые улыбки.

После такой рекламы торговля пошла живее. Зазвенела мелочь, запорхали мятые рубли, перелетая из рук в руки, захрустел разворачиваемый шоколад.

Еще два вагона прочесали – и ноша Маринки стала легче. Но потом, в четвертом вагоне, как заколодило: народ ничего не берет, сытые пассажиры морды к окну воротят, Катькины прибаутки слушать не желают.

Маринкина напарница помрачнела, нахмурилась, что-то заподозрила. Вдруг застыла в тамбуре, как вкопанная, и кивнула подбородком на цветастый фантик на полу.

– «Заяц» здесь был, сердцем чую! Это он наши вагоны пробил, прошел перед нами с нашим товаром. То-то я гляжу, народ уже сладкого наелся… Ну, сейчас я ему покажу! – рассвирепела Катька и стремительно помчалась по вагону, расталкивая пассажиров.

Маринка ничего не понимала: кто такой «заяц»? Безбилетный пассажир? Как он мог «пробить» вагоны? Но, не рассуждая, поспешила за товаркой вдогонку.

– Сейчас перегон большой, – объясняла Катька, задыхаясь на бегу. – Если на предыдущей станции он не слез, то мы его прижмем…

Пробежав три или четыре вагона, они услышали тоненький звонкий голосок, радостно вещавший во всю ивановскую: «Три тыщи за плитку – никакого убытку! А кто берет четыре штуки, тот дает десятку… Ой, рифму забыл!»

– Мой текст спер! – осатанела Катька.

Услышав за спиной дружный топот, шестнадцатилетний мальчишка с коробкой в руках испуганно оглянулся. Мгновенно поняв, откуда ветер дует, «заяц» со всех ног помчался по проходу.

– Стой, гаденыш! – бушевала «шоколадница»."

"Мальчишка скользнул в загаженный переход между тамбурами и затаился за тяжелой громыхающей дверью. Вместо того чтобы позорно бежать, он применил военную хитрость: с размаху пнул ногой створку двери, так что железная махина пребольно стукнула по носу жаждавшую возмездия Катьку. «Шоколадница» на секунду остановилась, ослепленная болью, но, очнувшись, с утроенной энергией яростно рванула вперед.