Над пропастью во лжи

Только тогда Маринке стала понятна его ласковая, обволакивающая внимательность. Внезапно ее затошнило, как в давние мурмышские времена, когда мать (ныне покойная) умудрялась выдать на-гора какую-то особенную несусветную гадость.

От волнения у девушки зачесался нос. Потом шея. В жарко натопленном вагоне поезда было так душно, она сутки не мылась…

– Това-арищ капитан, – заныла Маринка и нервно поскребла ногтями руку.

Потом демонстративно почесала голову под волосами. Потом ногу. Потом бок. Потом попробовала дотянуться до правой лопатки, но так и не смогла и принялась скрести шею.

Улыбка отчего-то медленно сползла с сияющей физиономии капитана Головко. А Маринка чесалась все яростнее, все сладострастней…

На ее лице даже проступило блаженное выражение от этого процесса. Она видела, что глаза капитана вот-вот полезут на лоб, а губы мелко подрагивают в приступе внезапной брезгливости…

– Потапов! – Капитан с гадливой миной на лице приоткрыл дверь кабинета, рыжие усы печально поникли. – Уведи ее, – слабым голосом попросил он и, достав из кармана носовой платок, стал брезгливо оттирать ладони.

Выйдя из кабинета, Маринка услышала у себя за спиной раздраженный шепот: «Что, получше не могли найти? У нее же чесотка! Или вши!»

– Катись отсюда! – Сержант швырнул на колени серпастый паспорт.

Маринка пулей вылетела из отделения. Казалось, что мерзлая, покрытая тонкой ледяной коркой земля горит у нее под ногами.

Глава 7

– Грамма стерта. Как ваша головная боль, ушла?

– Не знаю, может быть… Очень хочется спать.

– Продолжаем. Дайте мне картинку! Один, два, три, четыре…

– Домой, я хочу домой! (Студентка бормочет.) Рельсы, рельсы, шпалы, шпалы, едет поезд запоздалый, из последнего вагона…

– Дайте мне картинку!

– Рельсы, рельсы, шпалы, шпалы…

– Дайте картинку!

– Едет поезд запоздалый… Едет.

***Деваться было некуда, кроме как на вокзал. На вокзале – тепло и уютно, там царит до боли знакомый, родной железнодорожный запах. Там все привычное, изведанное с детства: поезда, вагоны, рельсы, разветвленная сетка железнодорожных ниток, тонкие свистки маневровых тепловозов… Все как в Мурмыше – и все другое. Железная дорога – государство в государстве, вокзал – ее столица. Это особая область существования, в которой люди четко делятся на две равные части – прибывающие и отправляющиеся. И все они называются одинаково – пассажиры. А властвуют над ними полубоги-полулюди, гиганты в человечьем обличье: кондукторы, проводники вагонов дальнего следования, багажные носильщики и прочий служилый люд.

В гремящем немолчным шумом зале ожидания Маринка устало опустилась на скамейку. В ноги она приткнула сумку с вещами, которую забрала из камеры, чтобы даром не платить за хранение.