Над пропастью во лжи

К сентябрю в садовом товариществе дачники вымерли как класс, Маринка осталась совсем одна.

Теперь она ходила на работу как на каторгу. Тарабанила свой заученный текст без выражения, без огонька. И вообще, ей не хотелось ни работать, ни возвращаться домой, ни жить вообще. Выручка упала.

– Уйду я, наверное, – пожаловалась она как-то Катьке.

Та удивленно блеснула на нее подсиненными глазами:

– Куда, солнце мое?

– На Белорусскую ветку пойду, на Белку. Там, говорят, поборов меньше. И вообще…

Катька неодобрительно помотала головой, но ничего не сказала.

А Чалый все шутил, морща свой жирный, низко нависший над глазницами лоб:

– Ну что, белобрысая, нравится тебе у меня работать?

Маринка отмалчивалась, зло посверкивая глазами.

Ленка, сестренка пятнадцатилетняя, в кои веки письмо удосужилась прислать. Письмо пришло на почтамт, до востребования. Писала сестра следующее: «С бабкой жить сил моих больше нет. В город сбегу, хоть куда, только бы отсюдова подальше. Может, мне к тебе рвануть, будем вместе работать? И вот еще что. Пришли денег, а то мне надо новую куртку на зиму и сапожки. Я оборванкой хожу, уже весь Мурмыш надо мной смеется. Вышлешь, ладно? У Ваньки твоего уже два зуба во рту. А так – все. Ленка». Маринка свернула письмо и засунула его подальше, так, чтобы не скоро найти.

На очередной выдаче товара Чалый предупредил ее сухо:

– Уезжаю на два дня, бери впрок."

"– Не дотащу! – подняла девушка тяжелую сумку.

– Ничего, ты у нас молодая, справишься, – осклабился хозяин. – Красивая к тому же, любой за радость сочтет помочь.

– Накладную на товар давай, – напомнила Маринка, не отвечая на заигрывания. Пустого зубоскальства она не любила.

Без накладной на работу не выйдешь. Без накладной, если милиция привяжется, сотней не отделаешься, по-крупному загремишь…

– Да я тебе ее в верхнюю коробку сунул.

– Точно? – Маринка одной рукой приоткрыла крышку коробки с шоколадом. Там смутно белел сложенный вдвое листок. – Ладно…

– Заглядывай почаще! – Хозяин сально блеснул ей вслед хитрыми глазками.

Ответом ему были удаляющиеся шаги…

Маринка тащилась по проходу вагона с тяжелой ношей. Предпраздничные дни, народу полно, а еще сумка, которая всем мешает пройти… Пассажиры ругаются, Маринка только бледнеет от их брани и беззвучно шевелит губами в ответ, отводя душу.

Вот сучий черт этот Чалый! Привязался, леший: бери да бери. Когда она без фирмы работала, со своим товаром, куда как легче было. Возьмешь на один раз, чтоб не тяжело было, и ходишь как кум королю…

Озабоченная затяжной борьбой с пудовой поклажей, Маринка не заметила, как в конце вагона появились ее извечные враги: мутноглазый и напарник.

– А, Мариночка! – Напарник расплылся в приветственной улыбке. – Давно не виделись – соскучился.