Во имя любви

– Можешь стоять?

Жалкое существо, готовое продать душу за то, чтобы остаться в объятиях Кэма, умоляло Пенелопу сказать «нет». Однако реалистка, коей она стала, обнаружив, что никогда не добьется взаимности от Кэмдена Ротермера, напоминала, что давно пора повзрослеть.

– Да, могу.

– Как ты себя чувствуешь?

«Так, словно меня ударили по голове камнем», – мысленно ответила Пенелопа. Однако сердце ее получило гораздо более серьезную травму, чем голова.

– Я в порядке, – ответила она.

Кэм скептически посмотрел на жену. И тут Пен вдруг почувствовала, как он положил руку ей на талию, чтобы поддержать, а затем с разрывающей душу нежностью усадил на кровать. Пен решила, что он собирался тут же отстраниться, но Кэмден остался рядом и положил руку ей на плечо.

В глазах же смотревшего на нее маркиза было искреннее раскаяние.

– Ваша светлость, я понимаю, что извинений будет недостаточно, – проговорил Лит.

Пен попыталась улыбнуться.

– Тогда помогите Гарри и Софи.

– Да-да, организуйте тихое семейное торжество. – Кэм повернулся к Литу. – Сделайте вид, будто приняли Гарри, и попросите своих друзей поддержать влюбленных. Я же, в свою очередь, тоже окажу им всестороннюю поддержку. Уверен, Хармзуорты и Холбруки помогут мне в этом.

– Но скандал…

Кэм криво усмехнулся.

– Я живу со скандалом всю свою жизнь. А вы, милорд, пока новичок в этом деле. Нам уже не удастся заткнуть сплетникам рты, но лицо можно и нужно сохранить.

– Это означает, что необходимо вести себя благоразумно и не пытаться друг друга пристрелить. – Пен перевела взгляд на Софи и Гарри. – И никаких путешествий в Америку.

Гарри до сих пор выглядел жалко. А у него на подбородке уже начал наливаться краской синяк от удара Лита.

– Пен, мне не стоило втягивать тебя в это, – пробормотал он со вздохом.

Пенелопа с неохотой оставила Кэма и осторожно обняла брата – ведь от каждого движения у нее в голове начинала пульсировать боль. Если Лит когда-нибудь откажется от намерения стать премьер-министром, она непременно посоветует ему стать профессиональным боксером."

"– Будь счастлив, братишка. И вы тоже, дорогая. – С такой же осторожностью Пен обняла и Софи.

Девушка обняла Пенелопу в ответ, потом подошла к брату и с дрожью в голосе проговорила:

– Джеймс, мне очень жаль, что я причинила тебе столько неприятностей. Но я люблю тебя и надеюсь, что когда-нибудь ты сможешь меня простить.

Пен была уверена, что Литу ужасно не понравилось бы то, что на лице у него отразились все чувства, охватившие его в этот момент. Среди них были конечно же гнев и разочарование, но также – и одобрение. До сего момента Пен была уверена, что маркиз не может понравиться ей ни при каких обстоятельствах.