Во имя Любви (СИ)

Стянув одеяло с лица, я зорко посмотрела на Варрила и Мидгарда, которые присели на самый краешек кровати, не видя в их действиях ничего предосудительного. Да и мужчины не выглядели сбитыми с толку, больше нахмуренными и сосредоточенными. Ну что ж, мне такое их настроение нравится куда больше моего не в меру длинного языка, который не хочет сидеть смирно за зубами.

— На тему женщин мы поговорим позже. — Хмыкнул Варрил, вызывая у меня краску стыда. — А сейчас расскажи нам, что тебе приснилось? Ты же из-за сна кричала?

— Я кричала? — Спустя несколько долгих секунд, выдохнула я, приподняв брови и увидев два утвердительных кивка, глухо выдохнула. — Да, из-за сна. Мне приснилась та гора, на которой мы разговаривали. Во сне я шла к обрыву, но не по собственной воле.

— Что значит не по собственной воле? Ментальный приказ?

— Я не знаю, какие они эти ментальные приказы, но я совершенно не могла управлять собственным телом, оно не слушалось меня. — Поджала я губы, сильнее стиснув одеяло на груди.

— Не слушалось, говоришь… — тихо, про себя повторил Мидгард и они с Варрилом переглянулись.

— Да, все верно. — Кивнула я, хоть и не видела в этом особого смысла.

— А в других твоих снах, ты ощущала собственное тело?

— В первом я барахталась, пытаясь выплыть, так что да, а во втором, если честно я не помню, единственное, что было — это животный ужас.

Нахмурившись еще больше, Мидгард плавно поднялся с кровати, начиная расхаживать по комнате, словно загнанный зверь, изредка кидая на меня взгляды. Варрил же, развернувшись ко мне, не сводил с меня своего взгляда, который я не могла разобрать, вызывая неловкость.

— Так все-таки, что могут значить эти сны? — Вздернула я одну бровь, молчание начало меня изрядно нервировать.

— Мы пока не уверены, так что…

— Но у вас есть предположения? — Перебила я Варрила, прищурившись.

— Есть. — Не стал скрывать мужчина.

— Я хочу знать о них. — Уверенно выдохнула я.

Прятаться или что-то отрицать я не видела смысла, да и все это как-никак происходит со мной, так что я имею полное право знать причины, пусть они не доказаны. К тому же, за эти месяцы, чего уж скрывать, я стала более ответственной, а тут, если со мной что-то случиться, будет прямая угроза маме с Амандой, которые одни не смогут. Я не была мечтательницей, поэтому трезво оценивала поведение мамы, которое в последнее время, мягко говоря — не очень. Понимала, конечно, что нам стоит поговорить обо всем начистоту, но откладывала этот, я уверена, трудный разговор. Кажется, пришло и его время, ведь Аманда еще, по сути, совсем ребенок, а к маме доверия совсем нет.

Мать всего сущего, неужели это я? Мне говорят об опасности, а я думаю обо всем на свете, хотя должна, как минимум, биться в истерике.