Во имя Любви (СИ)

Ну вот, кто тебя, Мелисса, тянул за язык, спрашивается? Но эти сны. Разве могут такие реалистичные сны начать сниться просто так? Я никогда не тонула, не прыгала с обрыва, чтобы у меня могли откуда-то взяться эти воспоминания…

— Почему ты спрашиваешь это? — Уточнил Варрил, становясь рядом со мной.

— Просто странно это. — Тряхнула я головой. — После того, как я вас встретила или же после моего совершеннолетия… — задумчиво протянула я, сопоставляя события в своей голове. — Мне начали сниться очень странные сны.

— О каких странностях идет речь? — Напряженно уточнил Мидгард.

— В одном сне я тонула, в другом падала с обрыва. Все было настолько реалистично, словно это и правда, происходило со мной… — выдохнула я и зябко передернула плечами.

— Ты падала во сне с обрыва и тонула? — Побелевшими губами повторил за мной Варрил и я кивнула, хоть и было не понятно, мужчина меня спрашивает или просто повторяет мои слова?

Переглянувшись, драконы посмотрели на меня своими удлиненными зрачками, и я поняла, жди беды!

— В одном сне я тонула, в другом падала с обрыва. Все было настолько реалистично, словно это и правда, происходило со мной… — выдохнула Мелисса и зябко передернула плечами.

Мидгард едва сдержал рвущегося на волю дракона, после слов своей девочки. Еще когда-то у него была уверенность, что Киала сбросилась с обрыва не сама, правда эта уверенность со временем таяла, а на ее место приходила горечь от потери и того, что Мать всего сущего не позволила ему последовать за парой, раствориться в небытие.

Он две тысячи лет страдал, прокручивая все у себя в голове, ощущая всем своим естеством тот момент, когда почувствовал раздирающую душу боль, которая могла значить только одно — его пары больше нет в живых.

Осознание всего произошедшего, ясное понимание, что все — конец, пришло спустя неделю беснований дракона, который норовил разрушить весь мир, чтобы облегчить боль. Его сущности и ему самому понадобилось немало времени, чтобы понять — боль никуда не уйдет и он тоже виноват в том, что случилось с Киалой.

Мидгард не привык врать себе, и как бы не было больно, он знал, что его действия сыграли не последнюю роль. Драконы существа очень темпераментные, не желающие делить свое сокровище, а судьба еще тогда, две тысячи лет назад вдоволь посмеялась над ним, наградив его любимую, его сокровище, еще одной парой, да и не простой, огненным драконом, магия которого противоречила его внутренней сути. Но и на этом все не закончилось, дракон был не обычным обывателем их мира, а старшим сыном огненного предводителя, будущий предводитель драконов.

Если бы он только тогда знал, если бы смог предвидеть, он бы никогда не сделал ничего, что могло бы ранить Киалу, нежную, хрупкую человеческую девушку.